— Никогда бы не додумался высаживать сад на крыше, — фыркнул муж. — Всё-таки маглы очень странные.
— Когда-то здесь был огромный магазин, и сады, по замыслу хозяина, должны были привлекать публику, — блеснула я эрудицией.
— Откуда ты знаешь? — удивился муж.
— Прочитала в путеводителе, когда мы жили в «Дорчесторе». Ещё тогда хотела сюда попасть, но Лорд нас так неожиданно выдернул.
— Неплохая идея, — кивнул Родольфус. — И сады, и путеводитель. Надо купить такие по разным городам Британии, посмотрим, что есть лучшего у маглов. Раз уж с волшебниками нам сейчас лучше не пересекаться, ни с врагами, ни с друзьями, будем искать другие развлечения.
Я обрадовалась, что откровенная неприязнь и презрение к маглам у Родольфуса понемногу сходили на нет. Он постепенно привыкал к мысли, что маглы не хуже волшебников, они просто другие. Во многом уступают, но в чём-то и превосходят. Я же по-прежнему считала, что если мы выживем, хоть кто-то из нас, нам придётся бежать из волшебного мира хотя бы на первое время. Как бы найти повод поговорить об этом с Родольфусом. Но не сейчас — не хотелось портить такой чудесный вечер.
Мы ещё погуляли по саду, покормили уток, выпили по коктейлю в клубе, где играла приятная джазовая музыка.
— Примитивно, но для маглов неплохо, — покровительственно хмыкнул муж. Ну да, его впечатлял только уровень Королевской Оперы.
Когда публика разогрелась и музыка стала более агрессивной, мы покинули клуб. Родольфус заявил, что ему хватает воплей Селестины Уорлок, которые несутся из каждого дома, где имеется колдорадио, чтобы слушать подобное ещё и у маглов.
— Помнишь, в Азкабане кто-то из охранников был её страстным поклонником и постоянно напевал, при этом немилосердно фальшивя, — Родольфус аж передёрнулся. — В такие минуты я был готов сам дементоров позвать, лишь бы этого не слышать.
Я засмеялась. Он улыбнулся и поцеловал меня.
Потом мы аппарировали на Прад-Стрит, где зашли в круглосуточный магазин старейшей книготорговой сети WHSmith. Родольфус решил, что нечего тянуть, и скупил практически все путеводители по Британии, потом подумал и добавил туристические справочники по Франции, Германии и Испании.
— С магическими сообществами Европы я неплохо знаком, а вот магловскую часть совсем не представляю, — сказал он, бросая в корзину очередное издание. — Хотя и у волшебников за столько лет наверняка многое изменилось.
Голос его слегка потускнел. Жаль было потерянных лет, поняла я. Но ничего, маги живут долго, наверстаем.
Родольфус, очевидно, подумал о том же, потому что повеселел и перешёл в отдел искусства, где выбрал для Басти несколько художественных альбомов, потом направился в отдел детских книг.
— Я считаю, Рэнди будет полезно с самого раннего возраста знакомиться с двумя мирами. Не думаю, что это сделает его маглолюбцем, но, возможно, в будущем убережёт от моих ошибок, — словно извиняясь, сказал он.
Я не возражала.
Закончив с покупками, мы просто бродили по магазину, присаживались на диванчики с заинтересовавшей книгой, пили кофе, удивлялись изощрённой магловской фантазии и лишь под утро, нагружённые книгами, выбрались на улицу, зашли в ближайший пустынный переулок и аппарировали в Лестрейндж-холл.
Там было спокойно и тихо. Я заглянула к спящему Рэнди, подняла упавшую игрушку (с некоторых пор у сыночка появилась новая игра — разбрасывать игрушки, ждать, пока эльфийки принесут их назад и бросать снова), полюбовалась нашим садом, который, хоть и был скромнее Кенсингтонских висячих садов, но нравился мне ничуть не меньше, и всем своим существом ощутила, что я дома.
С того дня так и повелось. Два раза в неделю мы вдвоём или втроём, если у Рабастана было настроение, выбирали что-то интересное в путеводителях, гуляли, знакомились с достопримечательностями, обедали в лучших ресторанах, развлекались каждый по своему вкусу. Волдеморт, казалось, забыл о Лестрейнджах, и нас это полностью устраивало.
Я стала вникать в управление поместьем. Родольфус обрадовался моему интересу, и охотно посвящал меня во все тонкости. Мы вместе разбирали счета, корпели над выписками из банка, инспектировали запасы, планировали модернизацию Лестрейндж-холла.
Рэнди исполнилось полгода. Он уже шустро ползал по дому, радостно лупил в игрушечный там-там, звонил в колокольчик, возился с пирамидками, сортировал зверей, внимательно изучал всё, до чего мог дотянуться, отчётливо произносил слоги, правда, ещё не наполняя их смыслом, осваивал ложку, рассматривал картинки и бурно на них реагировал — короче, рос и развивался. В свои вылазки мы его ни разу не брали — хоть и минимальный, риск неожиданно столкнуться с маглорождённым волшебником или полукровкой всё-таки оставался.