Прошёл Хэллоуин. Басти разрисовал дом движущимися фигурками пауков, летучих мышей и чёрных кошек, углы были затянуты шёлковой паутиной, обычные канделябры сменили светильники Джека. Рэнди был в восторге. Особенно нравился ему костюмчик ворона, который Родольфус трансфигурировал для него.
Когда сын заснул, мы вышли из дома. Родольфус разжёг огромный костёр, бросил в него заготовленные Дары Предкам. Пламя затрещало и выбросило сноп искр. Дары были приняты. Мы трижды обогнули огонь, дождались, пока костёр погаснет, Родольфус собрал несколько угольков, с которыми обошёл дом, когда мы вернулись.
Портреты были пусты. Мы сели за стол, где, кроме наших приборов, было выставлено ещё несколько для пращуров. Родольфус обратился к предкам, пригласил их принять участие в трапезе и попросил защиты для семьи.
Во время ужина мне то и дело слышались шорохи, позвякивание чужих, не наших приборов, я чувствовала, как меня касаются чьи-то призрачные пальцы. После ужина Родольфус собрал всё, что осталось, и отправил в камин. Духи приняли и этот Дар.
Когда мы уже расходились, я неловко повернулась и зацепила стоявший на столе подсвечник. Тот рухнул на пол и раскололся.
Родольфус застыл. Басти сдавленно охнул.
— Прости, я…
Муж приложил палец к губам, взял другой светильник и мы покинули столовую. Выходя, я обернулась и встретилась взглядом с вернувшейся на портрет Маргаритой. В глазах её была тревога.
На следующее утро мы ни словом не упоминали о случившемся, а вскоре, за повседневными заботами, это происшествие потускнело и забылось.
После Хэллоуина нас неожиданно навестили гости.
Сначала прилетела сова с запиской от Мальсибера «Дольф, открой камин, надо поговорить». Флинки тут же забрала Рэндальфа в детскую, Родольфус внимательно оглядел комнату и, не заметив никаких следов присутствия малыша, взмахнул палочкой. Через несколько минут из камина элегантно вынырнул Мальсибер, за ним, отфыркиваясь от пепла, выбрался Долохов.
— Лестрейнджи! — тут же завопил он, сгребая нас в объятия. — Закопались в родовом гнезде и, небось, рады, что про вас забыли?
— Вроде того, — сдержанно кивнул Родольфус. — Флинки, накрой на стол.
— Напитки у нас с собой, — предупредил Долохов, увеличивая пакет, в котором призывно позвякивало стекло. — Старый добрый огденский огневиски, Дрэгон Баррель бренди, эльфийское вино, смородиновый ром, я помню, что Беллатрикс он очень нравится… Белла, ты как, разобралась с последствиями Азкабана и больше не откалываешься от компании?
Похоже, Антонин вознамерился устроить грандиозную попойку, — подумала я, оценив ассортимент и количество алкоголя, и машинально кивнула.
— Вот и славно, — Долохов посчитал мой кивок знаком согласия. — А то прям как неродная была.
— А ты как? — переключился он на Родольфуса. — Тебя тогда, в июле, сильно потрепали. Когда Беллатрикс притащила, думали, не жилец. И Фасмер со Снейпом в один голос это заявили. Что они там сказали…
Антонин прищурился, вспоминая слова целителя.
— Ранения, несовместимые с жизнью, — подсказал Мальсибер.
— Да, точно, — согласился Долохов. — Белла им тогда ответила, мол, ещё посмотрим. И оказалась права.
— Сейчас всё хорошо, — улыбнулся Родольфус. — На ногах стою твёрдо, палочкой владею как раньше, иногда даже на метлу сажусь — поместье большое, не находишься.
— За твоё здоровье! — Антонин поднял бокал с огневиски.
Родольфус пил бренди, я попробовала смородиновый ром и нашла, что он действительно весьма недурён, Мальсибер и Рабастан последовали примеру Долохова и предпочли огденский.
— А что у вас? — спросил Басти, разрезая окорок.
— Ничего интересного, — махнул рукой Мальсибер. — Лорд постоянно в отлучке, куда отправляется и что ищет, нам не сообщает. Егеря бегают по Британии, ловят Поттера и беглых грязнокровок. Кого поймают — тащат на Комиссию по учёту магловских выродков, а она уже решает, кого достаточно лишить палочки и выгнать обратно к маглам, кого в Азкабан, а некоторых и к поцелую дементора приговаривают, но это в редких случаях, для самых опасных.
— И чем же они опасны? — поинтересовался Родольфус.
Мальсибер смерил его испытующим взглядом.