Пассажирского морского сообщения с Канадой не было. Родольфус подумывал о том, чтобы зафрахтовать яхту, но я вспомнила, как кто-то рассказывал мне, что добирался из Европы в Новый Свет на грузовом корабле. Я нашла соответствующую информацию и продемонстрировала её мужу.
— Это что, в трюме среди тюков с товаром? — не понял он.
— Нет, мы же не в Средневековье. Судоходные компании продают свободное пространство, чтобы выжать прибыль из каждого дюйма. Обычные каюты, как у экипажа. На класс люкс, естественно, рассчитывать не стоит, но и не в трюме среди крыс. Пишут, что народу обычно немного, до полудюжины. Авроров это точно не заинтересует, да и магловские службы охраны тоже.
На прилагаемых к буклету фотографиях были чистенькие каюты с двумя односпальными кроватями, отдельным туалетом и душем, письменным столом и иллюминатором — виды океана нам были обеспечены. Сам корабль впечатлял — гигант почти тысячу футов длиной и грузоподъёмностью под 100 000 тонн выглядел основательно и никак не походил на скорлупку, беспомощную перед штормами и бурями. Качка на таком судне, по идее, вообще ощущаться не должна (это сразу успокоило Басти).
— Настоящий плавучий город, — заметил деверь, с восторгом изучая буклет. — Роди, давай, а?
Родольфус согласился, тем более, что других вариантов всё равно не было.
Но тут выяснилось, что нельзя просто так прийти в турагентство и купить билеты на грузовое судно. Из двух судов, отплывающих в течение ближайших недель, на одном оставалось лишь два места, на другом капитан категорически отказался от грудного ребёнка на борту.
— Оставьте ваши контакты, и я сообщу, когда появится что-то подходящее, — приветливо улыбнулась менеджер.
— Мы зайдём попозже, — тут же среагировала я, срываясь к выходу и делая мужу знак следовать за мной.
— Что будем делать? — спросил Родольфус, когда мы вышли. — Не предлагать же ей послать сову в Лестрейндж-холл.
— Дадим ей адрес коттеджа. Только придётся его немного модернизировать, заодно и обкатаем нашу легенду, — предложила я.
С коттеджа были сняты антимагловские чары, вместо них нанесены заклятия ненаходимости и ненаносимости, я трансфигурировала пишущую машинку и предложила Родольфусу написать пару строк, чтобы любой ненароком заглянувший гость видел, что хозяин погружён в работу.
Я знала, что на машинками уже почти никто не пользуется, но считала, что некоторая нарочитость не повредит.
Родольфус с отрешённым видом завис над листом бумаги. Похоже, с муками творчества проблем не возникнет, даже придумывать не придётся.
— Не представляю, с чего начать, — пожаловался муж.
Я сама села за машинку и набросала «Глава VII. Наёмники уходили на север, оставив за спиной разрушенный город. Клочья сажи от многочисленных пожаров кружились в воздухе, оседая на изломанные, окровавленные тела несчастных жителей. Уходящий отряд выгреб всё мало-мальски ценное, безжалостно переколотив или предав огню остальное. И лишь на пороге неприметной лавки с покосившимся оконцем, завалившись за выщербленную ступеньку, лежала старинная книга в тиснёном кожаном переплёте.»
— Описание переплёта добавишь сам, можешь пару рисунков описать, этого будет достаточно.
Родольфус, приподняв бровь, прочитал мой опус и спросил:
— А почему сразу седьмая глава?
— Смотрится внушительнее. Опять же, к середине проще потерять вдохновение. Теперь этот лист годами может лежать — что поделаешь, не пишется.
«В нескольких местах кожа переплёта была прожжена попавшими на книгу искрами, и сквозь проплешины проглядывали обугленные дощечки, предназначенные для того, чтобы лучше сохранить манускрипт, но едва не ставшие причиной его гибели. Металлическая застёжка, украшенная затейливой вязью, была полуоторвана и держалась на единственном медном гвоздике. Вероятно, грабитель счёл книгу ничего не стоящей и отшвырнул в сторону, полагая, что огонь сделает своё дело, но пламя не смогло уничтожить труд древнего автора.
Тайное знание, веками заточённое в манускрипте, не желало исчезнуть.»
Родольфус откинулся на спинку кресла.
— Достаточно?
— Вполне, — кивнула я. — У тебя неплохо получается, может, попробуешь что-то сочинить?
— Не уверен, — улыбнулся муж, — хотя кто знает.
В дверь постучали. Родольфус и Басти напряглись, я подошла к двери и распахнула её. На пороге топтались две сухонькие старушки, словно сошедшие со страниц рассказов Честертона или Агаты Кристи.