— Здравствуйте, — поздоровалась та, что была помоложе и побойчее. — А мы тут мимо проходили, смотрим, во дворе старого Стефана люди ходят. Вы его родственники?
— Нет, мы купили этот дом через агента по недвижимости, — улыбнулась я, прикидывая, какой же крюк пришлось сделать старушкам, чтобы пройти мимо коттеджа. — Мой муж писатель, ему нужно тихое место, где его никто не будет отвлекать.
Старушки восхищённо заохали и вытянули шеи, пытаясь разглядеть хоть что-то внутри. Я пригласила их войти.
— Дуглас Грант, — представился Родольфус. — Это мой кузен Себастьян. А с моей женой Аннабеллой вы уже знакомы.
— Я Джоан Брайс, а это моя подруга Вильгельмина Максвелл, — представилась старушка, мгновенно выхватив взглядом лист бумаги, заправленный в машинку. — Извините, мы вас оторвали.
Родольфус улыбнулся, всем своим видом подтверждая, что это именно так.
Я предложила чаю, но бабульки отказались и поспешили распрощаться. Я вышла их проводить.
— А где же ваша машина? — спросила неугомонная Джоан.
— У нас нет машины. У Дугласа и Себастьяна тяжёлая форма ахроматопсии, они не могут водить. Наследственный дефект, — вздохнула я. — А я панически боюсь попасть в аварию. Мы приезжаем на поезде и идём через лес или кто-то из друзей нас подвозит, в крайнем случае, берём такси.
Старушки посочувствовали, выразили радость, что теперь в коттедже будут жить такие приятные, доброжелательные люди, не то что прошлый владелец, нелюдим, который и близко к себе никого не подпускал, да и жил непонятно как, даже электричества не провёл, в его сторону вообще ноги не несли, не то что теперь.
Воспользовавшись моментом, я спросила у них, к кому можно обратиться, чтобы провести электричество, да и телефон не помешает, получила все нужные контакты, после чего старушки распрощались со мной и с завидной скоростью помчались разносить сплетни о новых обитателях коттеджа у реки.
«Как бы не пришлось маглотталкивающие чары восстанавливать, с такими-то соседями, «— подумала я.
— Первую проверку мы выдержали, — сообщила я мужчинам. — Теперь надо провести сюда электричество и телефон, поставить автоответчик и оставить номер в турагентстве. Даже если нас не застанут, звонок запишется и мы всё узнаем вовремя.
— После Рождества займусь, — кивнул Родольфус.
— Да, раньше нет смысла, — согласилась я.
Мы вернулись Лестрейндж-холл и занялись подготовкой к празднику.
Дом снова был украшен, но сейчас вместо мрачной паутины и зловещих силуэтов всюду переливались рождественские огоньки, балки и перекладины были украшены побегами плюща, веточками омелы и венками остролиста.
Родольфус прилевитировал огромную ёлку и мы все вместе украшали её старинными игрушками — единорогами, мантикорами, драконами, гиппогрифами, крохотными снитчами и мётлами. Стоило приблизиться к ёлке, как единороги приветливо кивали головами и тихо ржали, мантикоры щёлкали хвостами и свирепо рычали, драконы пыхали безвредным пламенем, гиппогрифы величественно расправляли крылья и склонялись в поклоне, снитчи трепетали крылышками, а мётлы крутились, демонстрируя фигуры высшего пилотажа. В завершение ёлку украсили гирляндами, зажгли свечи, и она засияла тёплыми праздничными огоньками. Мы расположились на ковре у камина. Говорить не хотелось. Родольфус и Басти вспоминали прежние годы, когда в их жизни ещё не было Азкабана, Лорда, рейдов, пыток и убийств, Рэнди сидел на коленях у папы и зачарованно разглядывал первую в своей жизни ёлку, я наслаждалась теплом и уютом своего подлинного дома.
Позднее рождественское утро началось с распаковки подарков. Вспомнили о нас немногие, да и те отделались формальными сувенирами. Искренним был, пожалуй, только Долохов, приславший набор алкогольных напитков разной крепости.
— Антонин, наверное, думает, что мы тут не просыхаем, — засмеялся Рабастан, покрутив в руках бутылку коллекционного шампанского.
— Он был бы разочарован, — улыбнулся в ответ Родольфус.
Для Рэнди была заказана лошадка-качалка. Малыш сначала отнёсся к ней с опаской, но быстро вошёл во вкус и принялся лихо раскачиваться. Мы сделали друг другу подарки с потаённым смыслом, но лучший подарок получил Родольфус, и сделал его отцу, как ни странно, Рэнди.
Пока мы расправлялись с рождественским обедом (Флинки и Винки превзошли самих себя — стол ломился от явств. Запечённая индейка с картофелем и брюссельской капустой, которая, как выяснилось, если её правильно приготовить, очень даже ничего, сосиски в беконе, клюквенный соус, фруктовый пудинг, кексы с цукатами, имбирное печенье, пряничные домики, яблоки в меду и миндальные пирожные были превыше всяческих похвал), Рэнди, сидя на детском стульчике, с энтузиазмом ковырялся ложкой в фруктовом пюре. Сынок хотел есть сам, но пока плохо координировал движения, так что попадал то в глаз, то в ухо, то в нос, но не отчаивался, сопровождая каждую новую попытку бодрым бормотанием нараспев. «Ма-ба-па-да-ва-га», — выдал он очередной раз, потом повернул голову к Родольфусу и чётко сказал «папа», после чего снова размазал содержимое ложки по лицу.