Джоан и Вильгельмина иногда заглядывали на чай и делились местными сплетнями. От них я узнала, что в лесу время от времени рыскают странно одетые, очень грубые и злые люди, которые ищут троих подростков — темноволосого мальчика со шрамом, девочку с тёмно-каштановыми волосами и их рыжего приятеля.
— Говорят, что те откуда-то сбежали и нарушают порядок, — возмущалась Джоан, — а сами ведут себя хуже разбойников! Я сообщила о них в полицию, но вы знаете наших бобби. Только отмахнулись!
«Нету тела — нету дела», понятливо кивнула я, разделяя негодование бабулек.
— Всё бегают за Поттером, — презрительно усмехнулся Родольфус, когда я пересказала ему жалобы старушек. — Все силы Пожирателей брошены на поимку трёх студентов, притом безуспешно. Жалкое зрелище!
И вернулся к роману. Чтобы не ссылаться без конца на творческий кризис, Родольфус иногда набрасывал несколько строк, творчески компилируя Сказки Барда Бидля, старинные предания и сведения из курса истории магии.
В один из февральских дней нам сообщили из агентства, что подходящий нам рейс планируется в конце марта. Родольфус оплатил билеты и мы стали ждать, заполняя время изучением необходимых для жизни среди маглов сведений, знакомством с техникой и вознёй с Рэнди.
Рэндальф уже уверенно вставал на ноги и делал первые шаги, пока ещё держась за руку, хотя по-прежнему предпочитал ползать, притом с такой скоростью, что Флинки еле за ним успевала, играл в простые пальчиковые игры, собирал и разбирал пирамидку, ухаживал за своей «лошадкой», старательно повторял все наши действия — листал книгу, как Родольфус, чиркал по бумаге, как Басти, следом за мной пытался расчёсываться и возиться с цветами, вполне осознанно говорил «папа», «мама», обожал рассматривать картинки в книгах с кем-то из нас.
Лорд не вспоминал о нас, соратники не тревожили, очевидно, Родольфус оказался прав — Мальсибер ни с кем не стал делиться своим открытием. Мы поверили, что самое сложное и страшное осталось позади и расслабились. Как оказалось, слишком рано.
Настал март. Потеплело, ночные заморозки становились всё более редкими, природа пробуждалась к жизни. Пробивалась первая весенняя травка, набухали почки, в воздухе пахло весной. В один из таких дней мы с мужем решили не пользоваться поездом до Оксфорда, а аппарировать, отойдя подальше от коттеджа.
Мы неспешно шли через лес, обсуждая предстоящий отъезд, как вдруг впереди раздался грубый оклик:
— Стоять! Не двигаться, если не хотите попасть в неприятности.
Не сговариваясь, мы рухнули за кучу валежника и поваленных стволов, и вовремя — над головами пролетело несколько красных лучей.
Родольфус схватил меня за руку и попробовал аппарировать, но ничего не вышло.
— Вы окружены, вам не удастся ни аппарировать, ни воспользоваться порталом, выходите по одному, — потребовал другой голос, с надменными и властными интонациями.
Услышав его, Родольфус зло стиснул зубы. Джагсон!
Поняв, что мы не собираемся выполнять их требование, егеря снова осыпали нас заклятиями. Выждав паузу, мы послали в них Редукто и Депульсо Максима.
В рядах противника наступило минутное замешательство, к сожалению, тут же сменившееся ликованием.
— Похоже, поймали серьёзную дичь! — заорал первый голос. — Есть шанс получить неплохие деньги! Оглушите их, кажись, это мальчишка с девкой, второй голос вроде был женский.
На мальчишку с девкой, то бишь Поттера с Грейнджер, мы совсем не походили, но нули в сумме награды способны затмить и не такой разум, как у егерей или Джагсона.
Единственный плюс — Поттера было приказано брать живьём, поэтому бить по нам Авадой егеря не рискнули.
Родольфус окружил нас Протего Тоталусом, но было понятно, что долго нам не продержаться. Треск веток за спиной и по бокам показал, что нас берут в кольцо.
Под взрывом разноцветных лучей защитный барьер дал трещину, я послала в ответ Сектусемпру, с удовлетворением услышала чей-то вопль и почувствовала сильный толчок в бедро. Сгоряча мне показалось, что я натолкнулась на камень или ствол, и лишь ощутив влагу, я поняла, что ранена, и тут же бедро взорвалось болью. Родольфус заметил расплывающееся на мантии пятно, быстро наложил кровоостанавливающее и обезболивающее заклятия и снова стиснул зубы, видя, что кровотечение замедлилось, но не прекратилось. Его глаза в поисках выхода лихорадочно обшаривали пространство. Задержав взгляд на рухнувшей рядом с нами после очередного заклятия егерей огромной ветке, он взмахнул палочкой, трансфигурировав её в метлу, потом наложил на нас Дезиллюминационные чары.