В конце апреля Рэнди исполнился год. Мы отметили это событие в домашнем кругу, малыш задул свечку на первом в своей жизни именинном пироге. Подарков мы не заказывали — Родольфус, после моего ранения ставший сверхосторожным, не рискнул привлекать внимание даже через гоблинов, тем более что ходили упорные слухи, что Волдеморт устанавливает беспрецедентный контроль над коротышками в Гринготтсе. Впрочем, у Рэндальфа и так было всё, что нужно.
Хотя один подарок он всё-таки получил.
— Это, наверное, больше вам, — Рабастан, смущаясь, протянул мне толстый альбом. Я раскрыла его и не ахнула. Он весь был заполнен набросками Рэндальфа с первых минут жизни и до сегодняшнего дня. Мы восторженно перелистывали страницы, вспоминая, как рос наш мальчик, как осваивал первые движения, какие забавные штуки мог отмочить.
Маргарита выразительно посмотрела на Басти.
— Мне надо ещё многому научиться, мама, — сказал деверь. — Потом я сделаю то, что ты хочешь.
Родольфус вопросительно приподнял бровь, но допытываться не стал.
А первого мая «Ежедневный пророк» взорвался сообщениями об ограблении Гринготтса. В статьях не говорилось ничего конкретного, но управляющий прислал Родольфусу сову с извинениями за вскрытый злоумышленниками сейф.
— Наш фамильный сейф? — взвился Родольфус. — Да мне Гринготтс теперь до конца времён будет должен. Чего стоит вся система их защиты, если можно вот так просто войти в банк и влезть в одно из самых защищённых хранилищ? Куда их охрана смотрела?
— Много украли? — спросил Басти.
Рикберт пишет, что пропала только одна чаша гоблинской работы, но это не имеет значения. Сам факт того, что сейф был взломан, в него проникли воры и взяли…
— Нам нужно уходить, — заявила я, поднимаясь на ноги. Рана практически затянулась и в зельях я больше не нуждалась. — Это чаша Волдеморта. Он будет в ярости.
— А мы тут при чём? — не понял Рабастан. — Нас там не было, мы тихо-мирно сидим в Лестрейндж-холле, никуда носа не кажем, пусть с гоблинами разбирается.
— Ему всё равно, с кем разбираться, нам надо уходить! — повторила я.
— Хорошо, Белль, я прикажу Флинки собрать самое необходимое, — кивнул Родольфус.
В комнату вкатилась серебристая панда и встревоженным голосом Фасмера произнесла:
— Бегите! Немедленно!
— Уходим! — Родольфус подхватил на руки Рэндальфа и бросился в библиотеку, но, распахнув дверь, качнулся и отступил назад.
На пороге, зловеще ухмыляясь, стоял Волдеморт. За его спиной маячили Джагсон и Роули.
Глава 37. Битва за Хогвартс
Родольфус сделал ещё один шаг назад и остановился, крепко прижимая к себе Рэндальфа. Мы стали по бокам от него. Достать палочку никто не пытался — у Родольфуса были заняты руки, мы с Басти понимали, что это бесполезно и лишь раззадорит Лорда.
Волдеморт подошёл вплотную.
— Так это правда, — прошипел он. — Значит, ты всё-таки не успокоился. Что ж, для определённых ритуалов младенцы необходимы.
Джагсон угодливо хохотнул. Роули криво улыбнулся, он явно чувствовал себя неуютно.
— Сначала тебе придётся убить меня… всех нас… — прошептал Родольфус.
— Нет, Лестрейндж, — Лорд мягко засмеялся. — Ты умрёшь последним. Твоя реакция на смерть твоих близких обещает быть забавной.
Я видела, как на висках Родольфуса заблестели капельки пота. Воплощались его самые страшные кошмары. Рэндальф нагнул голову и рассматривал пришельцев, не выказывая ни удивления, ни страха.
Волдеморт поднял палочку.
— Ничему-то ты не учишься, Том, — я зашипела не хуже Нагайны или самого Лорда. — Один раз ты уже приходил убивать ребёнка и совершенно не сделал выводы из того, чем это закончилось. А ведь тогда принесла себя в жертву одна Лили Поттер. Нас здесь трое. Ты представляешь, чем Триа отличается от обычного заклятия? И уже нет ни Барти Крауча, ни Питера Петтигрю. Кто будет возиться с бестелесным духом, если ты снова развоплотишься, Том? Кто займётся твоим воскрешением? Думаешь, сейчас твои Пожиратели поведут себя иначе, чем в тот раз? Да они разбегутся ещё быстрее, чем весть о твоём очередном исчезновении дойдёт до Министерства. А есть ещё Поттер. Вот он будет тебя искать. И найдёт. И закончит то, что ему поручил Дамблдор и к чему обязало пророчество. Хочешь рискнуть? Давай! Нам терять нечего, мы уже всё потеряли. А тебе?
Родольфус и Басти в изумлении уставились на меня. Джагсон и Роули, судя по всему, хотели оказаться как можно дальше отсюда, понимая, что Волдеморт никогда не забудет, что эти слова прозвучали в их присутствии.