Рэндальф оживился при виде родного дома, но снова испуганно притих, когда они с дядей оказались перед портретом Лестрейнджей-старших. Портрет пересекала обугленная полоса, перечеркнувшая лица леди и лорда Лестрейндж.
Рабастан стиснул зубы и негромко, чтобы ещё больше не напугать малыша, произнёс:
— Я всё исправлю, мама. Клянусь. Когда-нибудь я всё исправлю.
Не отводя взгляда от обезображенной картины, он попятился, споткнулся о что-то мягкое, опустил взгляд и узнал в бесформенной, покрытой запёкшейся кровью буроватой массе останки Винки.
Басти растерянно остановился. Времени не было, но честь и долг пусть временного, но главы Рода требовали похоронить маленькое существо, не побоявшееся стать на пути самого Волдеморта.
— Мистер Лестрейндж, сэр, вам надо идти, — прошелестел слабый, едва слышный голос и из-за расколотой напольной вазы высунулось бледное личико Флинки. — Флинки всё сделать. И сказать злым людям, которые скоро придут, что хозяин не быть дома.
— Ики! — обрадовался Рэндальф, потом растерянно посмотрел на Рабастана. — Ики бо-бо?
— Да, малыш, Флинки заболела, — подтвердил тот и присел перед эльфийкой.
— Хозяйка и хозяин, — всхлипнула та.
Рабастан взглядом указал на Рэнди, который тоже начинал подозрительно морщиться.
— Что здесь произошло?
— Злой человек приходить, сломать защиту дома. Его вести плохой знак на руке хозяев, — робко, запинаясь на каждом слове, рассказывала Флинки. — Винки не пускать его, хотеть предупредить хозяев, но злой человек колдовать, испортить портрет, убить Винки. Я помогать Винки, меня задеть его заклинание, но не до конца, Флинки приходить в себя, когда все ушли.
По сморщенному личику катились слёзы.
— Мистер Рабастан надо уходить, спасать молодой хозяин Рэндальф, — повторила Флинки. — Я ещё чуть-чуть отдыхать и всё сделать. Мне нельзя с вами, я знаю.
Она грустно вздохнула.
Басти кивнул, поклонился эльфийке, быстро поднялся наверх, немного помедлил перед входом в комнаты брата и Беллатрикс, затем решительно толкнул дверь.
Всё здесь выглядело так, словно хозяева недавно покинули дом и вот-вот вернутся. Домашнее платье Беллы небрежно переброшено через спинку кресла. На столе шахматная доска с незаконченной партией, пометки Родольфуса, книга, которая никогда не будет дочитана, на ковре у камина недостроенная башенка из кубиков…
Рабастан снова стиснул зубы, не позволяя чувствам взять верх над собой, и взял со стола альбом, в котором рисовал Рэнди с момента рождения и до года. На многих рисунках малыш был с отцом или матерью, пусть у него останется хоть такая память о них. Больше здесь делать было нечего, всё, необходимое для побега, давно хранилось в коттедже на окраине магловского городка. Время стремительно уходило, нужно было двигаться дальше.
Проще всего было воспользоваться камином, но Лестрейндж не был уверен, что сумеет разрушить его изнутри так, чтобы специалисты отдела магического транспорта не смогли определить точку выхода. Значит, снова предстояло лететь.
Прошептав малышу «Не бойся, милый», Рабастан прикрыл ему глаза и уши ладонью и взмахнул палочкой.
— Бомбарда максима!
Взметнулись тучи пыли и кирпичной крошки, на месте камина зияла дыра в полуразрушенной стене. Басти, не оглядываясь, вышел, призвал свою метлу (мельком подумав при этом «хорошо, что не удержался и заказал последнюю «Молнию»), для вящей надёжности пристегнул Рэндальфа к груди, в последний раз окинул взглядом Лестрейндж-холл, повторив про себя клятву обязательно вернуться, и стартовал прямо из окна, взяв курс на Ньюбери.
Внизу уже показались знакомые очертания, когда он понял, что задел сигнальные чары. Будь Рабастан чуть менее опытным наездником, а Молния чуть менее чувствительной моделью, он не ощутил бы, как метла под ним слабо рыскнула, словно натолкнувшись на препятствие, и тут же, будто ничего не случилось, легла на прежний курс. Но Басти недаром провёл в воздухе многие сотни часов, которые его брат предпочитал посвящать книгам и экспериментам.
Крепче прижав к себе Рэнди, Рабастан спустился вниз, нырнул в просвет между деревьями, отшвырнул метлу, наскоро забросав её ветками и сухими листьями, и торопливо, насколько позволял остаток сил, устремился к коттеджу.
В небе недалеко от того места, где Лестрейндж почувствовал опасность, появилось три полуразмытых силуэта. Такие же размытые силуэты подлетели к ним с противоположной стороны. Сделав несколько бесцельных кругов над лесом, все они устремились к земле.