— Один, с ребёнком на руках, не используя магию Лестрейндж не мог далеко уйти! — взорвался Долиш. — Ищите лучше! Он не знает магловского мира, он должен, слышите, должен оставить следы!
— Может, ему кто-то помогает? — предположил один из младших мракоборцев.
Долиш задумался.
— Здесь в окрестностях живёт кто-то из наших? — спросил он.
После недолгих выяснений оказалось, что на окраине города действительно жил волшебник, подозреваемый авроратом в приверженности к тёмной магии, но отпущенный за неимением доказательств. Долиш, взревев от ярости, метнулся по указанному адресу.
— Гоменум Ревелио! — воскликнул он, остановившись на крыльце. Заклинание показало, что людей поблизости нет. Долиш осторожно толкнул дверь. Она оказалась незапертой. Авроры вошли в тёмный, пустой дом.
— Люмос! На конце палочки затрепетал огонёк.
— Здесь есть электричество, — маглорождённый аврор заметил выключатель и повернул его. Комнату залил яркий свет и первое, что бросилось в глаза мракоборцам — плошка с летучим порохом на камине.
— Вот почему он потратил время на то, чтобы вернуться в Лестрейндж-холл и разрушить камин, — процедил Долиш. — Иначе мы бы уже давно были здесь.
— Но сам он здесь не остался, — заметил его помощник.
— Он понимал, что что мы осмотрим все дома и рано или поздно его найдём. Значит, ему нужно было что-то отсюда забрать.
Долиш подошёл к столу, взял листок с напечатанным текстом, бегло прочитал его, пожал плечами и отбросил в сторону. Потом перелистал несколько справочников с расписанием автобусов, поездов и паромов.
— Он будет пытаться покинуть страну. В Британии его рано или поздно схватят, и он это знает. Магические способы мы перекрыли, значит, остаются магловские. Не так уж плохо, оказывается, Лестрейнджи в них разбирались, — Долиш кивнул на справочники. — Проверим каждого, но его найдём. С такой приметой, как ребёнок, ему не скрыться. А ребёнка он не бросит. Сообщи в Аврорат, пусть поставят на контроль все случаи колдовства в этом районе, — обернулся он к своему помощнику, — у Лестрейнджа может быть ещё одна палочка. Но она ему не поможет. Охота обещает быть захватывающей.
Авроры вышли из коттеджа, Долиш повернулся и взмахнул палочкой:
— Конфринго!
Стены дома разлетелись от ужасающего взрыва. Полыхнуло пламя.
Помощник Долиша наставил палочку на констебля.
— Обливиэйт!
Авроры растворились во мраке. Стив Андерсон растерянно моргал, пытаясь понять, как он здесь оказался. Через сонный городок с воем мчались пожарные машины. В одном из домиков на противоположной стороне города две старушки со страхом переглянулись. Спящих там же мужчину и мальчика не потревожили ни взрыв, ни вой сирен — они слишком устали.
Басти проснулся от смеха Рэндальфа. В первые секунды ему показалось, что всё случившееся накануне не более, чем ночной кошмар, что сейчас он выйдет из спальни и брат добродушно проворчит «Что, соня, опять всю ночь рисовал?», а Винки заботливо скажет «хозяин, завтрак вас ждёт», но тупая боль в измученном теле вернула его к действительности.
Рабастан рывком сел, лихорадочно соображая, где он и как здесь оказался. Вспомнив события прошлой ночи, он встал и, пошатываясь, двинулся в сторону гостиной, где снова звучал смех Рэнди и дребезжали негромкие старушечьи голоса.
— Ати! — Рэндальф радостно бросился к дяде и, показывая на рубашечку и штанишки с лямками, гордо сказал, — не Даан, Эди. Потом выжидающе взглянул на дверь и спросил — Мама? Папа?
У Рабастана снова, уже привычно перехватило горло. Он подхватил мальчика на руки, крепко прижал к себе и хрипло выдавил, — Нет, только я.
Рэнди обнял его в ответ, потом выскользнул из рук, подбежал к столу и с триумфальным видом схватил фотографию.
— Мама! Папа! Воть!
— Не думайте, мы не рылись в ваших вещах, — поспешила объяснить Джоан. — Но он ни за что не хотел ложиться, пока не привёл нас к сумке и не достал фотографию.
Рабастан кивнул. Джоан отметила про себя, что мальчик спокойно воспринял отсутствие родителей. Очевидно, его не раз оставляли, но потом возвращались, и он уже привык к таким отлучкам. Бедный ребёнок, он ещё не понимает, что больше их не увидит, — подумала женщина.
— Ики? — между тем продолжал допытываться Рэндальф. Джоан навострила уши. Малыш уже не раз повторял это слово, показывая то на тарелку с кашей, то на чашку, то на Вильгельмину, мывшую посуду.
— Флинки дома, — Рабастан присел рядом с мальчиком и осторожно поправил кирпичик на башенке, которую тот уже успел выстроить. — Она заболела и не может поехать с нами.