— Спасибо, — горячо поблагодарил девушку Басти. — Не знаю, что бы я без вас делал. Вы так ловко с ним управляетесь. У вас есть дети?
— Нет, — покачала головой Мадлен, — но у меня четверо братьев и две сестры. У нас с ними довольно большая разница — мама второй раз вышла замуж, когда мне было уже четырнадцать лет, так что я ей помогала и научилась понимать малышей.
Рабастан тяжело вздохнул.
— Мы жили вместе, я был рядом с Рэнди с его первых дней, но занимались им в основном невестка и брат, я иногда играл с ним, делал, что они просили. Я так боюсь сделать что-то неправильно, навредить ему…
— У вас всё получится, — уверила его Мадлен. — Вы его любите, а это главное. Всему остальному научитесь, это не так сложно. Если будут вопросы… — Девушка взяла ручку и написала на рекламном проспекте, восхваляющем паромную линию, несколько цифр, — вот мой телефон. Обращайтесь в любое время.
— В любое? — засомневался Рабастан. — А ваша семья?
— Я живу одна. Отчиму предложили работу на Реюньоне, мама с детьми поехала с ним, а я решила остаться.
— Боюсь, мне не раз придётся воспользоваться вашими знаниями и вашей добротой, — вздохнул Басти. — А сейчас…
Рэндальф, потревоженный их голосами, завозился во сне, но, немного покрутившись, снова затих.
Рабастан устало потёр виски. Напряжение тяжёлых, страшных дней сказывалось и на нём.
— Вам надо выпить кофе, — шёпотом заметила Мадлен. — Вы выглядите очень уставшим.
— С удовольствием бы выпил и вас угостил, но не решаюсь оставить племянника одного, — прошептал в ответ мужчина.
— Так вот же видеоняня, вы можете взять её с собой и наблюдать за ним.
Девушка кивнула на какие-то непонятные Рабастану штуки. Он замялся.
— Не пользовались? — Его неосведомлённость ничуть не удивила Мадлен, девушка восприняла это как должное. — Вот, смотрите. Камера будет фиксировать всё, что происходит в каюте и передавать на дисплей родительского блока. Это очень хорошая модель, у неё прекрасное качество изображения и звука, если малыш проснётся, вы сразу это увидите и услышите, сможете даже что-то ему сказать, здесь и такая функция есть.
Мадлен нажала несколько кнопок и протянула одну штуковину Рабастану. Тот неуверенно взял её и с сомнением взглянул на спящего ребёнка. То ли это была игра света и тени, то ли его собственный перегруженный мозг сыграл с ним шутку, но Басти показалось, что он видит склонившегося над кроваткой брата. В голове отчётливо прозвучал тихий голос Родольфуса «Иди. Всё будет в порядке. Я присмотрю». Рабастан тряхнул головой и иллюзия исчезла, но тепло, разлившееся по телу от голоса брата, осталось. Рэнди мирно посапывал, улыбаясь во сне, и мужчина решился.
Они нашли тихий уголок в семейном ресторане на борту, взяли по чашке кофе и сэндвичу. Играла негромкая приятная музыка, Рэнди на маленьком экранчике спал, закинув за голову сжатые кулачки. Рабастан почувствовал, что напряжение последних дней начинает понемногу отпускать.
Мадлен рассказывала о себе. После колледжа девушка работала секретаршей у отчима в офисе, но недавно получила скромное наследство от бабушки по отцу и решила воплотить свою давнюю мечту — стать художницей. Во Францию она ехала учиться.
— Я бы тоже пошёл учиться у мастеров, — вздохнул Рабастан, — но сначала я должен вырастить Рэндальфа. Это мой долг перед братом.
— А чем вы занимались раньше, Себастьян? — поинтересовалась Мадлен.
Басти напрягся. Вполне закономерный вопрос застал его врасплох. «Сражался за Волдеморта, потом сидел в Азкабане, и снова сражался, пока не потерял всё», — с горечью подумал он, но не скажешь ведь такое.
— Да так, — пробормотал он, — то одним, то другим. В основном, брату помогал.
Он сам почувствовал, насколько неубедительно это прозвучало. Мадлен деликатно не стала продолжать расспросы. Повисла неловкая пауза, и тут Рэнди на экране видеоняни закрутился и захныкал. Рабастан торопливо встал, но тут по лицу малыша скользнуло два огонька и он затих, снова заулыбавшись во сне.
— Откуда этот свет? — пробормотал Рабастан, не решаясь снова сесть, — я же вроде зашторил окно.
— Наверное, небольшая щель осталась, — предположила девушка. — Но, похоже, вашего племянника он не тревожит. Дома малыш спал с ночником?
— Да, — кивнул Басти.
— Вот видите, свет его успокаивает.
Рабастан ещё раз взглянул на экран и ему снова показалось, что у изголовья детской кроватки стоит брат, ласково поглаживая малыша по щеке. Мужчина тряхнул головой, отгоняя видение. Сколько раз ещё ему будет чудиться знакомый силуэт впереди, слышаться спокойный голос Родольфуса, видеться родной образ в переплетении света и тени …И каждый раз при осознании ошибки сердце будет отзываться глухой болью от необратимости случившегося.