— Да боггарт, чтоб его! — раскрасневшийся Долохов снова забористо выругался.
Боггарт? Насколько я помнила Роулинг, это было смешно. Правда, помнила и то, что Молли Уизли, для которой боггарт превращался в трупы её родных, смешно не было. Долохову, судя по всему, тоже.
— Ещё и палочку, как на грех, эта бледная немочь вчера отобрала, — пожаловался Антонин. — А эти боггарты… Ты же помнишь: умом понимаешь, что это просто иллюзия и ничего за ней нет, но всё равно трясёт и ничего с собой поделать не можешь.
— И как же ты справился? — поинтересовалась я.
— Огневиски стакан хлопнул, после него ничего не страшно, — осклабился Долохов.
— Неужели помогло? — мне что-то было сомнительно.
— Нет, конечно, Пиритс пуганул эту пакость, хорошо, что у него палочка осталась. Ладно, извини, что побеспокоил.
Мы вернулись в комнаты.
Передо мной встал вопрос, чем заняться. С косметикой я наигралась вчера. Повторять заклинания без палочки было неинтересно, а некоторые просто невозможно. Беллетристики, насколько я знала, у магов не водилось. Бытовые проблемы решала верная Флинки, причём гораздо лучше, чем если бы этим занималась я. Колдорадио нас не обеспечили. В покер я не играла, а то можно было бы составить компанию Долохову. Напроситься, что ли, в гости к Нарциссе? Авроры наверняка уже от них отстали. Один-два раза проверили, а дальше деньги Люциуса должны были обеспечить Малфоям относительный покой, за исключением тех дней, когда смена выпадала членам Ордена Феникса. Как бы мне с моей везучестью в такой день и не попасть. Решено, не будем навязываться сестричке, мне ещё следующие два года у неё торчать, если не случится ничего неожиданного, так что не стоит заранее портить отношения.
Промаявшись бездельем до обеда, я оделась потеплее и отправилась на прогулку. Было ещё сыро и холодно, но сидеть в четырёх стенках становилось невмоготу.
С тыльной стороны замка располагался когда-то великолепный, а сейчас запущенный парк. Дорожки растрескались и поросли травой, когда-то геометрически правильные формы крон буйно разрослись, кое-где путь перегораживали поваленные стволы, перебираться через которые удавалось с трудом.
Обходя грот с водопадом, я наткнулась на мага, сидевшего на камне у заросшего пруда. Услышав мои шаги, он поднял голову. Я узнала Родольфуса.
— Белла? — Родольфус вежливо наклонил голову и сделал попытку подняться.
Я остановила его взмахом руки и села рядом.
— Опять встал?
— На этот раз с разрешения Фасмера, — он улыбнулся. — Правда, палочку назад ещё не получил.
— А у меня Снейп вчера отобрал, — пожаловалась я. — И у Антонина. Может, и ещё у кого-то.
— Перестарались? — понимающе кивнул Родольфус.
— Хотим поскорее вернуться в строй. А ты разве нет?
— Разумеется, — равнодушно подтвердил муж.
Беседа не клеилась. Родольфус смотрел на тонкую струйку воды, с трудом пробивающуюся через забитое грязью и засыпанное мусором устье.
— Скоро весна, — задумчиво проговорил он. — Как бы я хотел встретить её в Лестрейндж-холле…
— Мы с Рабастаном говорили с Ивэном. Вернее, с портретом Ивэна, — поправилась я. — Он тебе рассказал?
— Упоминал, — всё так же равнодушно ответил Родольфус.
— Ивэн не прочь с тобой поговорить.
— Мне не о чём с ним разговаривать.
Вот те на!
— Мне жаль родителей Ивэна, и его жаль, он был слишком юн, чтобы умирать так рано и так глупо, и род Розье на нём пресёкся, но говорить мне с ним не о чём. Я не любил его, и он это знал.
Похоже, желания Ивэна и настрой Беллы не были для Родольфуса секретом.
— Когда получишь палочку, дай знать. Мне нужен партнёр для отработки заклятий.
Родольфус бросил на меня быстрый взгляд.
— Хорошо. Но не знаю, когда Фасмер решит, что пора. Если не хочешь терять время, может, потренируешься с кем-то из остальных, с Мальсибером или Пиритсом?
— А если после Азкабана у меня что-то не получится? Мне что, позориться перед ними? — возмутилась я.
— Плохо представляю себе, что у тебя что-то не получится, — он засмеялся. Я тоже невольно улыбнулась. У Родольфуса было удивительное умение поддержать и вселить уверенность. Такое дано только по-настоящему великодушным людям.
Какое-то время мы сидели молча, потом Родольфус взглянул на меня и встрепенулся.
— Белла, ты же совсем замёрзла!
И правда, а я так задумалась, что даже не почувствовала. Он осторожно взял мои пальцы в свои ладони и стал греть. Раздражение, нахлынувшее на меня, было таким сильным, что я непроизвольно отдёрнула руки.
— Извини, — негромко произнёс он, глядя в сторону.