Оглушённый его воплями Рабастан успокаивающе поглаживал по спине Рэндальфа, вздрагивающего при каждом раскате голоса хозяина и силился понять, о чём тот говорит. Басти никогда не влезал в семейную историю так глубоко и, конечно, не стал бы надевать кольцо, если бы знал, что оно вызовет у Корвуса Лестрейнджа такой приступ ярости.
Кори сидел с непроницаемым лицом и было непонятно, что он думает о Годфруа Лестрейндже, претензиях отца и просьбе кузена.
— Единственное, о чём я прошу, — тихо, но твёрдо заговорил Рабастан, когда Корвус, наконец, замолчал, — это взять под защиту ребёнка. Именем крови.
— Именем крови, говоришь, — вкрадчиво произнёс старик, и это испугало Басти больше, чем его предыдущие крики. — Хорошо. Кровь есть кровь, и я не откажу в защите ни тебе, ни мальчишке. Но при одном условии. Ты отказываешься от суверенности британской части рода и вместе с мальчиком вступаешь в мою семью на правах младшей ветви. Род Лестрейнджей объединяется отныне и навеки.
Хотя Рабастан и ожидал чего-то подобного, он медлил с ответом. Рэндальф, когда вырастет, не сможет оспорить это решение, Корвус об этом позаботится. Имеет ли он право лишать мальчика статуса, положенного ему по праву рождения?
«Любые… условия…» — всплыл в памяти предсмертный хрип брата. Родольфус не обольщался на счёт Корвуса и знал, что тот захочет за своё покровительство. Но иначе у Рэндальфа нет шанса выжить.
— Я согласен, — твёрдо произнёс Рабастан.
— Ещё бы, — хмыкнул Корвус и кивком головы указал на кольцо. Рабастан, осторожно придерживая мальчика, снял с пальца перстень и положил на стол перед Корвусом.
— Это не всё, — заявил старик. — Принимая тебя во имя крови, я должен быть уверен… Дай его руку.
Басти перехватил Рэндальфа и протянул ладошку малыша. Корвус не глядя протянул руку и снял со стены висевший за его спиной ритуальный нож-атам с рукояткой, сделанной в форме силуэта ворона.
— Подождите… — отшатнулся Рабастан, поняв, что задумал хозяин. — Он же совсем маленький. Надо обезболить. Я…
— С ума сошёл?! — рявкнул Корвус. — Никакой магии! Я должен быть уверен. Не согласен — дверь открыта, иди куда хочешь и справляйся сам. Ты пришёл ко мне и будешь делать всё, что я скажу!
Он яростно стукнул кулаком по столу, от чего стоявшие на столешнице предметы подпрыгнули, а в пепельнице, где тлела непотушенная сигара, полыхнул яркая вспышка.
Глаза Корвуса широко раскрылись, Кори удивлённо приподнял брови и растерянно взглянул на отца, и только Рабастан, снова успокаивавший перепуганного Рэнди, ничего не заметил.
— Ладно, ладно, — Корвус заговорил более спокойным тоном и вытянул перед собой руки в примирительном жесте. — Я не причиню мальчику ненужной боли.
Басти не понял, чем вызвана такая внезапная перемена настроения, но он был слишком напряжён и измучен, чтобы гадать о причинах переменчивого нрава Корвуса.
— Да, пожалуйста, — прошептал он, снова протягивая ладошку Рэнди.
Корвус перехватил детские пальчики и твёрдой рукой сделал небольшой надрез у основания большого пальца. Рэнди растерянно посмотрел на него, на сорвавшуся с пореза крупную каплю крови и сморщил лицо, готовясь зареветь. Однако Корвус, отложив клинок, взмахнул палочкой, и порез мгновенно затянулся. На ладошке мальчика запрыгало пятнышко света, и малыш засмеялся, мгновенно забыв о перенесённом испытании.
— Теперь ты, — отрывисто распорядился Корвус, не глядя на сына. Кори пружинисто поднялся с кресла, приблизился и послушно протянул ладонь и отец, не сдерживаясь, полоснул по ней атамом. Кори не издал ни звука, лишь стиснул зубы.
Корвус провёл палочкой над двумя каплями крови на идеально гладкой поверхности стола, и они качнулись навстречу друг другу, слившись в одну, которая внезапно приобрела небесно-голубой оттенок, а затем вспыхнула крошечным фейерверком, рассыпавшись облаком золистых искр.
Корвус удовлетворённо откинулся на спинку кресла, констатировав:
— Что ж, он действительно Лестрейндж и он наследник.
Когда до Рабастана дошёл смысл второй части фразы, он оскорблённо взглянул на Корвуса. Тот перехватил его взгляд и ухмыльнулся.
— Разные слухи ходили о его матери.
Басти хотел было возразить, но Кори предостерегающе покачал головой, и он решил промолчать, чтобы не спровоцировать очередную вспышку ярости у гневливого, непредсказуемого Корвуса-старшего.