Он протянул сыну рисунок Рабастана.
Кори внимательно рассмотрел серию набросков, выполненных быстрыми летящими штрихами.
— Последнее, чего можно было ожидать от Беллатрикс Лестрейндж, — рыкнул Корвус, резко выпрямляясь. — Что я слышал все эти годы? Беллатрикс ни в грош не ставит своего мужа, Беллатрикс боготворит Тёмного Лорда, Беллатрикс безумна и не осознаёт реальности… А что мы имеем в итоге? Я не уверен, что твоя мать ушла бы со мной за Грань, имея выбор. А она ушла! Нельзя верить ничему, кроме того, что видел собственными глазами, но как, как можно быть во всех местах сразу?!
— Когда мы видели их в январе, они выглядели абсолютно счастливыми и влюблёнными друг в друга, — острожно заметил Кори.
— Соблазн утереть нос британским Лестрейнджам и заставить их признать себя младшей ветвью рода, конечно, велик, — никак не отреагировав на слова сына, Корвус словно рассуждал вслух или говорил сам с собой, — но я не настолько глуп, чтобы ссориться с обитающими по Ту Сторону Грани.
— А почему кузен не чувствует брата и невестку? — поинтересовался Кори.
— Ему слишком больно, боль затапливает его, и чтобы хоть как-то её снизить, магия отключает его чувствительность. Да и Грань сама решает, кто может увидеть принадлежащих Ей, а кто — нет. К тому же, у него другой Дар, — заметил Корвус, кивая на рисунок. — Я никогда не видел ничего подобного. Он должен был учиться, а не прислуживать безумному полукровке, возомнившему себя Повелителем Мира. Откровенно признаться, — продолжил он, — я давно подумывал о том, что вражде британских и французских Лестрейнджей давно пора положить конец. Мы с Рэндальфом попытались, но он оказался слишком вспыльчивым и слишком гордым, да и я не собирался уступать. А потом он умер, и шанс был упущен. Заключать договор с Родольфусом, мальчишкой, годящимся мне в сыновья, я не мог. Думал, что это сделаешь ты, когда займёшь моё место, но теперь и Родольфус мёртв. Похоже, это будет длиться вечно, сама судьба против нас. Хотя…
Корвус прищурился, словно оценивая идею, пришедшую ему в голову.
— Брак Генриха VII, героцога Ланкастера с Елизаветой Йоркской положил конец войне Алой и Белой Розы, терзавшей Англию более 30 лет. Если мальчишка Родольфуса женится на твоей дочери, наша вражда утихнет сама собой и род Лестрейнджей снова воссоединится.
— Э — э-э… Но у меня нет дочери, — растерялся Кори. — Я пока даже не женат…
Отец смерил его тяжёлым взглядом и коротко распорядился:
— Сгинь.
Кори мгновенно ретировался, зная, что в подобном состоянии отец способен на что угодно.
— Рэндальф, Рэндальф, — покачал головой Корвус, оставшись в одиночестве. — Как ты мог упустить такого сына, как Родольфус. Я бы за него отдал всё, но что теперь говорить. Я дам защиту твоему младшему сыну и внуку, но вмешиваться не буду. Как Рабастан воспитает наследника, так воспитает. И я совершенно не обольщаюсь на этот счёт.
В камине за спиной Корвуса полыхнула яркая вспышка и появилась голова импозантного, холёного мужчины с обеспокоенным выражением лица.
— Мсье Лестрейндж, у нас некоторые затруднения. Вы не могли бы… — зачастил он.
— Уже иду.
Корвус подошёл к камину, бросил горсть летучего пороха чуть ли не в лицо своему собеседнику, произнёс «Министерство Магии» и шагнул в камин.
Едва он вышел из камина, к нему суетливо подскочил тот же холёный мужчина.
— Мсье Лестрейндж, у нас возникли серьёзные проблемы с британским Авроратом, Исполняющим обязанности Министра Магии сэром Кингсли Шеклболтом и этим юношей, победившим Тёмного Лорда… Упоминается ваша фамилия… Я опасаюсь дипломатического скандала и международного резонанса. Мсье Лестрейндж мы не можем позволить себе…
Не слушая министра, Корвус толкнул дверь и оказался в соседней комнате, где не было ничего, кроме круглого стола с расставленными вокруг стульями и большого зеркала во всю стену. Из зеркала на него мрачно смотрел лысый темнокожий верзила с золотой серьгой в ухе. За спиной Шеклболта — а это был именно он, — маячил черноволосый взлохмаченный подросток в очках и со шрамом в виде молнии на лбу. Подросток выглядел раздражённым, он кусал губу, дёргался, то и дело запускал пальцы в и без того растрёпанную шевелюру и стискивал то зубы, то кулаки.
Лестрейндж трансфигурировал стул в кресло, скорее напоминающее трон, уселся, закинув ногу на ногу и вопросительно взглянул на британцев.
— Господа, вам лучше обратиться к мсье Корвусу Лестрейнджу, — пролепетал протиснувшийся за ним Министр Магии.