Рабастан хмуро взглянул на него, но ничего не сказал.
— Ладно, не дуйся. — Корвус хлопнул его по плечу и помахав рукой Рэндальфу, снова возившемуся с игрушечным рулём. — Пока, племянник!
— Пока, Кои! — малыш помахал в ответ, а потом Рабастана оглушил дикий рёв, от которого он подскочил на месте и завертел головой, силясь найти источник звука. Таковым оказался подарок Корвуса. Рэнди снова нажал кнопку, и рёв повторился.
— Прости, кузен, но, кажется, племяннику нравится. Придётся потерпеть, — ехидно хмыкнул Кори, захлопнул дверцу Рено и сорвался с места.
Потянулись тихие, однообразные дни. Справляться с хозяйством без эльфов было сложно. Два раза в неделю приходила домработница — суровая, молчаливая мадам Мартен. Она убирала, закупала продукты, готовила еду на несколько дней, следила за домом, но всё равно домашней работы, о которой Рабастан даже не подозревал, было слишком много.
В свободное время он гулял с Рэндальфом на берегу моря. Ходить с ним на детские площадки Басти не рисковал, опасаясь всплесков спонтанной магии. Впрочем, Рэндальф не страдал от отсутствия ровесников. Он возился с игрушками, смирившись с тем, что они раз и навсегда перестали разговаривать, обожал машинки, часами плескался в надувном бассейне, лепил из пластилина, рассыпал крупы, прячась потом от строгой мадам Мартен, пускал мыльные пузыри, распевал песенки с героями мультфильмов, — в общем, рос здоровым, смышлёным, активным ребёнком. К беспокойству Рабастана, он по-прежнему разговаривал с родителями как если бы они были рядом с ним. А ещё очень любил играть с невесть откуда возникавшими огоньками, природу которых Рабастан так и не понял.
Он уделял Рэндальфу очень много времени, и всё же чувствовал себя одиноким. Часто по вечерам, когда малыш уже спал, наваливалась глухая тоска и осознание, что отныне он один на всём белом свете.
Иногда Рабастан крутил в пальцах телефон Мадлен, но позвонить не решался. Что он ей скажет? Между ними пропасть, которую ему не преодолеть.
Пытаясь спастись от тоски, Рабастан стал рисовать. Заказал по каталогам холсты, краски, карандаши, акварельную бумагу и, уложив крестника, выплёскивал на бумагу или холст всё, что творилось в душе.
…В тот день Рэндальф с утра был непривычно вялым и капризным, не хотел есть, разбрасывал игрушки, хныкал по поводу и без повода. К вечеру Рабастан совсем измучился и впал в отчаяние. Не менее измучившийся Рэндальф быстро заснул, Басти склонился над рисунком, но не прошло и часа, как из детской послышался отчаянный плач. Рабастан поспешил к крестнику.
— Рэнди, что случилось? Почему ты плачешь?
Малыш поднял к нему раскрасневшееся, опухшее от слёз личико и испустил горестный вопль. Рабастан взял его на руки и с ужасом почувствовал, что Рэндальф весь горит.
— Рэнди, возьми, попей!
Но малыш, продолжая плакать, отвернулся от бутылочки. Отвернулся он и от метавшихся по стене огоньков, обычно успокаивавших его.
Рабастан, держа рыдающего ребёнка, бросился к телефону. Он давно изучил оставленный Кори справочник, так что без труда нашёл номер детского отделения и позвонил в больницу. Там у него осведомились, нет ли у ребёнка судорог и не терял ли он сознание и, услышав отрицательный ответ, предложили прийти на приём в понедельник.
— Но сегодня только пятница, — возмутился Рабастан, однако на том конце уже положили трубку.
Рэндальф начинал синеть от крика. Басти хотел позвонить мадам Мартен, но вспомнил, что она взяла двухнедельный отпуск и уехала к детям на Корсику.
Он ещё секунду поколебался, но очередной вопль малыша подстегнул его, и Рабастан схватил трубку.
— Алло, кто это? — отозвался после пятого или шестого гудка сонный голос.
— Мадлен, простите. Это Бастиа… Басти. Мы с вами вместе плыли из Ньюхэйвена в Дьепп…
Окончание фразы потонуло в крике.
— Рэнди, пожалуйста…
— Что случилось, Себастьян? Почему он так кричит? — сонливость как по мановению руки исчезла из голоса девушки.
— Я не знаю. Он весь день капризничал, а ночью стал кричать… Он весь горит, я не знаю, что делать. Врач сказал прийти в понедельник, но я не представляю… Мадлен, я боюсь…
— Где вы, Себастьян?
Кори предупреждал, чтобы Рабастан никому не открывал своего местонахождения, но мужчина не колебался ни секунды.
— В Арль-Сюр-ля-Мер. Это…
— Я знаю. Я тут недалеко, в Понт-Авене. Я скоро приеду.
Он продиктовал адрес, и в трубке раздались гудки. Через полчаса, показавшихся Рабастану вечностью, у дома притормозило такси.
— Что с тобой такое, маленький? А ну-ка, покажи…