— Беллатрикс Корвус-старший и на порог бы не пустил, — возразил со своего портрета до сих пор не вмешивающийся в обсуждение Дамблдор. — Он скрепя сердце мог согласиться помочь Рабастану во имя крови, но Беллу выставил бы за дверь и забыл о её существовании.
— Я и говорю, — согласился Слизнорт, — удивительно, насколько юноша, последний раз видевший своих родителей в годовалом возрасте, усвоил все их привычки и манеры.
— Вместо разговоров о квиддиче вам следовало спросить у него, зачем он приехал, — проворчала Макгонагалл. — Явно не для того, чтобы праздновать победу светлых магов в битве за Хогвартс.
— Я спросил, — с достоинством ответил Слизнорт и собрался было выдержать ещё одну эффектную паузу, но, перехватив не сулящий ничего доброго нетерпеливый взгляд Минервы, решил воздержаться. — Мальчик сказал, что всего лишь хочет пройти по коридорам, где когда-то ходили его родители, увидеть места, которые ещё хранят память о них.
— О да! — пробормотал до сих пор молчавший Невилл. — Что-то, а память они о себе оставили долгую.
— Профессор Лонгботтом! — возмутилась директор.
— Я помню, — тихо сказал Невилл, избегая встречаться с ней взглядом. — И не сделаю ничего, что могло бы бросить тень на Хогвартс.
— Полагаю, что главная цель Рэндальфа — то самое место, где умерли Родольфус и Беллатрикс, — заметил Флитвик. — У них ведь даже могил не осталось. Мальчик наверняка захочет пойти туда.
— Этого нельзя допускать, — твёрдо заявила Макгонагалл. — Если и пойдёт, то не один.
— Навряд ли он захочет, чтобы кто-то его сопровождал, — возразил профессор Заклинаний.
— Значит, никуда не пойдёт. Удовольствуется коридорами Хогвартса. И в них он ни на минуту не должен оставаться один, — директор со значением взглянула на преподавателей. — Однако, коллеги, уже поздно, завтра нас ждёт тяжёлый день. Спокойной ночи.
Деканы пожелали ей спокойной ночи и удалились.
— Студенты, расходитесь по вашим спальням! — зычно скомандовала мадам Максим.
Усталые после наполненного впечатлениями дня шармбатонцы послушно поднялись.
— До рассвета никто не покидает башню! — предупредила Олимпия. — На окнах и дверях установлены сигнальные чары, которые мгновенно среагируют на нарушителя. Он будет немедленно отправлен домой, а впоследствии отчислен из Академии. Ему не помогут ни связи, ни влиятельные родители! — на последних словах взгляд великанши остановился на Рэндальфе и Веронике.
Девочка недовольно дёрнула плечом, но возражать или комментировать слова директора остереглась. Мадам Максим выглядела рассерженной, а какова она в гневе, Ники уже не раз успела узнать. И если во Франции за её спиной всегда стоял отец, то здесь не было никого, кроме Рэндальфа. Он, конечно, без колебаний кинулся бы на её защиту, но вряд ли преуспел бы, а подставлять кузена Ники не хотела.
Рэндальф обезоруживающе улыбнулся. Мадам Максим нахмурилась, однако в улыбке юноши не было ни вызова, ни дерзости, поэтому она лишь сказала уже более спокойным тоном.
— Я очень надеюсь на ваше благоразумие, господа, — при этом по-прежнему глядя в упор на обоих Лестрейнджей.
В спальне мальчиков утомлённые студенты мгновенно провалились в сон, не спалось лишь Рэндальфу. Закрыв глаза, он снова и снова прокручивал в памяти события дня, рассказы профессора Слизнорта, фотографии, с которых его родители, молодые, весёлые, счастливые, радостно махали ему руками.
Сбоку раздался тихий шорох.
— Рэн, ты спишь?
— Пытаюсь, — не открывая глаз, ответил Рэндальф.
— Рэн, может, всё-таки не стоит? Ты видел их лица?..
— Ты боишься? — Рэндальф рывком приподнялся и, опёршись на локоть, хмуро взглянул на говорящего. — Если вдруг наш план провалится, я скажу, что наложил на тебя Империус. С моей репутацией в этом никто не усомнится.
— Я за тебя боюсь, — обиделся его собеседник. — Вдруг они что-то унюхают?
— И что, по-твоему, они рискнут мне сделать? Используют Аваду? — усмехнулся Рэндальф.
— Не исключаю, — серьёзно ответил коренастый мальчик в пижаме, украшенной изображениями кареты Шармбатона, запряжённой крылатыми скакунами. Он был чем-то неуловимо похож и на Рэндальфа, и на Ники, в то же время разительно от них отличаясь. Любой чистокровный волшебник сразу определил бы в нём маглорождённого. — Заметил, как их старуха-директорша обеспокоена? Уж если такая грымза, как она, переживает, значит, причина точно есть.