Рэндальф принял форму контура, выплавленного в камне. Да, всё правильно. Как раз здесь располагалась рука с надетым на неё браслетом.
Он спрятал фотографию и покрутил в руках палочку, потом оглянулся на замок. Хогвартс был полускрыт холмами и не просматривался отсюда, но юноша опасался, что излишняя магическая активность привлечёт ненужное внимание. Наказания он не боялся. В конце концов, он не сделал ничего предосудительного, но он не хотел, чтобы ему помешали. Поэтому отложил палочку, огляделся вокруг в поисках подходящего инструмента, подобрал острый осколок камня, отколовшийся от валуна, возможно, под воздействием заклятий, которыми когда-то осыпали друг друга противники, вытащил мультитул — подарок Кори на день рождения, и принялся осторожно выдалбливать спёкшийся слиток из скалы.
Камень поддавался неохотно, Рэндальф взмок от напряжения, по лицу обильно стекал пот, руки покрылись кровоточащими ссадинами, но в конце концов ему удалось высвободить то, что осталось от браслета.
Юноша опустился на землю, прижавшись к выемке в скале и стиснул в кулаке комок металла. По руке разлилось приятное тепло, словно на кисть сверху легла чья-то сильная ладонь. Потом жаркая волна разлилась по телу, словно тёплые объятия. Рэндальф прикрыл глаза, и перед внутренним взором будто живые встали мама и отец, какими он привык их представлять. Они мягко улыбались, глядя на него. Сердце защемило. Каким-то шестым чувством Рэнди понял, что видит их в последний раз.
«Всё будет хорошо, милый. Мы всегда будем с тобой, в твоём сердце», — прошелестел в голове ласковый голос, и Рэндальф снова почувствовал крепкое ободряющее рукопожатие отца.
Крик ночной птицы разорвал тишину, стряхнув наваждение. Рэндальф спрятал комок платины рядом с фотографией, ещё раз провёл пальцами по контурам тел и встал на ноги. Пора было возвращаться. Огни Хогвартса стали тусклее, музыка затихала. Бал завершался. Клод в облике Рэндальфа должен был вернуться в Северную башню вместе со всеми. Самого Лестрейнджа не должны были хватиться, но он не хотел заставлять друзей волноваться.
Не оглядываясь, мальчик покинул поляну, обогнул холм и направился к Северной Башне. Волки на вершине холма проводили его долгим внимательным взглядом.
Убедившись, что Рэндальф благополучно достиг башни, волки посмотрели друг на друга, затем по воздуху словно прошла рябь, он сгустился и из него соткались две фигуры, мужская и женская.
— Ну вот и всё, — негромко произнёс Родольфус, обнимая Беллатрикс. — Наш мальчик вырос. Дальше он пойдёт по жизни сам.
— Как быстро, — вздохнула Белла, пряча лицо у него на груди.
— Нам и так было даровано немало, — Родольфус прижал её к себе, вдыхая запах её волос. — Куда больше, чем мы могли надеяться.
— А что дальше будет с нами? — спросила Беллатрикс.
— Не знаю, — пожал плечами Родольфус. — Но что бы ни было…
Очертания тел начали таять, растворяясь в воздухе.
— …я люблю тебя. Люблю вас. И так будет всегда.
Два огонька взметнулись над холмом и умчались в ночное небо, присоединившись к бесконечному сонму звёзд над Хогвартсом. Стоявший у окна в Северной Башне Рэндальф проводил их взглядом. На миг ему почему-то стало очень грустно, но пальцы нащупали слиток платины, сжали его, и от поднявшейся в теле волны тепла мальчика окутала безмятежность.
«Мама, папа, где бы вы ни были, я люблю вас,» — подумал он.
Где-то там, где не бывает ни пространства ни времени, два огонька ещё долго кружились в причудливом танце. Но вот один из них мигнул и потух. Вскоре погас и второй.
Эпилог