— Родители сказали, что я могу выбрать сама, где мне дальше учиться, в магловской школе или в Хогвартсе. Я вообще-то планировала в Вайкомб Абби Скул, уже и экзамены сдала, а тут письмо из Хогвартса, и я вдруг поняла, что мне надо туда. Папа поворчал насчёт женской переменчивости, но согласился.
— А я должен был учиться в Дурмстранге, — улыбнулся Райнхольф. — Планировалось, что папу на несколько лет отправят в Данию, но в Министерстве что-то поменяли, и родители решили, что раз уж мы остаёмся в Британии, то я пойду в Хогвартс. На самом деле я очень рад этому.
«Потому что в Дурмстранге я бы не встретил тебя», — подумал он.
— А я уже успела пожалеть, — заявила Белла. — Когда этих куриц увидела. Там одна меня грязнокровкой успела обозвать.
Райнхольф нахмурился.
— Если кто-то ещё посмеет тебе такое сказать, я заставлю его пожалеть об этих словах, — твёрдо сказал он.
— Да я и сама могу, — пожала плечами Изабель. — Но спасибо.
— Сама — это неправильно, — упорствовал Райнхольф.
— Рольф, а у тебя большой опыт по части драк? — поинтересовалась девочка.
Райнхольф смутился. Дрался он мало. Не потому, что боялся, а потому что вообще мало общался со сверстниками.
— Не очень, но это неважно. Я никому не позволю безнаказанно говорить тебе такие гадости, — повторил мальчик.
— Но с девчонками ты же драться не станешь? Так что там я сама. — Похоже, Изабель не хотела упускать возможность самой за себя постоять. — А с мальчишками — ладно. Если что, я помогу. Только не говори, что это неженственно, мне мама с бабушкой уже все уши прожужжали на этот счёт. А я считаю, что если нарываются, то должны получить. «Когда нас бьют без причины, мы должны отвечать ударом на удар, и притом с такой силой, чтобы навсегда отучить людей бить нас», — процитировала она.
Родители Райнхольфа пришли бы в ужас, но мальчику всё больше нравилась его новая знакомая.
— Но вообще-то я хотел учиться в Шармбатоне, — вдруг неожиданно для себя выпалил он и прикусил губу, но было поздно.
— Почему? — заинтересовалась Белла.
Можно было превратить всё в шутку. Можно было придумать что-то на ходу или промолчать, но Райнхольф не хотел юлить и обманывать. Он вообще этого не любил, а поступать так с новой знакомой уже считал немыслимым.
— Потому что там учился Рэндальф Лестрейндж, — выдохнул он.
— Рэндальф Лестрейндж? — Изабель нахмурилась, припоминая. Имя было ей смутно знакомым, но ничего конкретного девочка вспомнить не могла.
— О, Рэндальф Лестрейндж — это самый смелый и самый умный волшебник нашего времени, — воодушевился Рольф. — Он разыскивает древние артефакты, изучает их, описывает, подтверждает подлинность старинных легенд или опровергает их.
— Как Индиана Джонс, — понимающе кивнула девочка.
— Не знаю, наверное. Он написал несколько книг, я их все прочитал, они такие интересные! В Шармбатоне по ним преподают Историю Магии и несколько спецкурсов, а в Хогвартсе Историю магии по-прежнему читает привидение профессора Бинса. Говорят, там от скуки самим умереть можно.
— А почему же тогда в Хогвартсе не возьмут эти книги? Неужели такая проблема перевести с французского? — удивилась Белла.
— Нет, дело не в этом, Рэндальф Лестрейндж сам англичанин и писал книги сразу на двух языках, просто в Британии они негласно запрещены. Потому что он — Лестрейндж.
По-прежнему ничего не понимающая Изабель выказала некоторые признаки раздражения.
— Ну, сын тех самых Лестрейнджей. Ты же знаешь про магические войны, про Гарри Поттера, победителя Волдеморта, про Пожирателей Смерти?
Белла с облегчением кивнула.
— Да, папа немного рассказывал и я успела почитала учебники. Точно, там упоминались Лестрейнджи. Написано, что они были просто воплощением зла, особенно… Беллатрикс, да?
Райнхольф пожал плечами.
— Рэндальф-то здесь при чём? Он, между прочим, на острове Патмос спас группу школьников от мантикоры, сам при этом чуть не погиб, министр магии Греции объявил его почётным гражданином страны. Я слышал, здесь ему поставили условие: если он хочет чем-то заниматься в Британии, он должен публично отречься от своих родителей.
— Ого! — осуждающе протянула Белла. — И что он?
— Он… Вот, смотри!
Райнхольф вытащил из чемодана папку, выхватил из неё журнал, на обложке которого был изображён высокий молодой мужчина с открытым лицом, насмешливыми карими глазами и упрямо сжатым ртом.