— Подавилась тварь, — хмыкнул Рэндальф. — Это я её растерзал. Басти, — голос мужчины посерьёзнел, — ты же понимаешь, у меня не было другого выхода.
Рабастан вздохнул. Конечно, племянник прав, он не был бы Лестрейнджем, если бы не принял бой, но сколько же переживаний он им всем доставил!
четырьмя месяцами ранее Рэндальф осторожно распутывал сложную сеть охранных заклятий, сплетённых вокруг сосуда, на котором было вытиснено изображение огромной змеи с жутким неподвижным взглядом, который, казалось, пронизывал смотрящего насквозь.
— Если я прав, то вполне может оказаться, что раньше ты принадлежал самому Герпию Злостному, — довольно бормотал мужчина, нейтрализуя заклинания за заклинанием. — Это сможет пролить свет…
Истошный детский крик, полный безграничного ужаса, разорвал тишину. Рука Рэндальфа непроизвольно дрогнула, луч заклятия проскользнул мимо сосуда, змей на стенке ожил, его глаза замерцали багровым пламенем. Не дожидаясь дальнейшего, Рэндальф трансгрессировал.
Он точно определил направление звука — при его профессии это было необходимым умением, да и мест, пригодных для трансгрессии здесь было не так много. Спустя мгновение он оказался лицом к лицу с разъярённой мантикорой, поднявшей окровавленную пасть от растерзанного тела. За его спиной заходились криком и рыданиями невесть как очутившиеся здесь дети. Всё это Рэндальф успел охватить взглядом в какую-то долю секунды, потом мантикора взмахнула хвостом и ему в лицо устремилось скорпионье жало, с острого конца которого стекали капельки яда. Уклониться он не успел.
Резкий толчок в горло едва не сбил мужчину с ног, он покачнулся, но устоял.
«Я жив? Но ведь удар жала мантикоры — мгновенная смерть!» — оторопело подумал он. Мантикора, казалось, была удивлена не меньше своей жертвы, и это позволило Рэндальфу, сообразившему, что его спас кулон из маминого браслета — укол жала пришёлся точнёхонько в него, — выиграть время.
Отшвырнув бесполезную палочку — шкура мантикоры практически неуязвима для заклятий, — Лестрейндж выхватил нож, прикрывая лицо рукой, защищённой перчаткой из драконьей кожи, выбросил клинок навстречу снова летящему на него жалу и метким ударом, попавшим точно между сочленений, отсёк смертоносное остриё.
Мантикора издала вой, полный боли и жуткой злобы, и кинулась на врага. Её когти полосовали тело Рэндальфа, по счастью, надевшего защитный нагрудник из драконьей кожи для работы с потенциально опасным артефактом, а зубы норовили сомкнуться на горле, но каждый раз соскальзывали, натыкаясь на коллар с кулоном.
Там, где защиты не было, мантикора вырывала куски плоти. Рэндальф чувствовал, что слабеет, но упорно продолжал кромсать пасть и шею чудовища, и когда ему уже казалось, что он вот-вот выпустит нож, его обдало струёй горячей зловонной крови, и страшный зверь, предсмертно захрипев, рухнул к его ногам.
Дети уже не кричали, они лишь всхлипывали, наблюдая за схваткой. Взгляд Рэндальфа застилала багровая пелена, на мужчину накатила непереносимая слабость, он выронил нож, опустился рядом с поверженной мантикорой, дрожащими, непослушными пальцами выдернул треснувшее в схватке зеркало, прошептал «Корвус…» и отключился.
Он уже не слышал, как Корвус встревоженно окликал его, не видел, как один из мальчиков, превозмогая страх, проскользнул мимо убитого зверя, поднял зеркало и, глотая слёзы, мешая английские и греческие слова, попробовал объяснить, что произошло.
Корвус мгновенно вычленил главное: "Патмос, заповедник, мантикора».
— Ждите помощь, — резко бросил он мальчику и попробовал связаться с греческим Министерством Магии. Увы, это был вечер пятницы и многие, включая министра, так и не вернулись с обеденной сиесты, рассудив, что дела никуда не денутся, потерпят до понедельника. Наконец Корвусу повезло связаться с дежурным греческого Аврората. Грек расслабленно слушал его с выражением, красноречиво говорящим «ох уж эти иностранцы, сами суетятся и другим покоя не дают», однако услышав про детей в заповеднике на Патмосе, вскочил словно ужаленный, развив небывалую для представителя его народа энергию.
Корвус в это время, задействовав, несмотря на слабые протесты Министра Магии, портал для экстренных случаев, перенёсся в Афины.
Афинское Министерство Магии стояло на ушах. Бегали и суетились люди, звучали резкие гортанные выкрики.
— Кириос Лестрейндж! — окликнул Корвуса взволнованный мужчина, в котором Кори узнал главу местного Аврората со сложным, заковыристым именем, которое сейчас напрочь вылетело из головы.