— Возможно, это покажется странным, но я познакомился с этой девушкой сегодня утром.
— Да уж, быстро, — поморщился задетый за живое Корвус.
— Я не знаю, как у нас с ней всё сложится, но это совсем другое, нежели то, что я испытываю к Ники. Я люблю вашу дочь как младшую сестру, как хорошего друга. Я никогда ранее не испытывал того, что почувствовал сегодня, поэтому не догадывался, что на этом не построить брак. Я не смогу дать Ники того, что она, безусловно, заслуживает, не сделаю её счастливой, да и сам вряд ли буду счастлив. Я не хочу потерять то, что есть между нами, а наш брак, брак без истинной любви между мужчиной и женщиной, убьёт все чувства, посеяв лишь ненависть.
— Ваш брак, — глухо заговорил Корвус, устало прикрыв глаза, — был призван наконец покончить с враждой, примирить французскую и британскую ветви Лестрейнждей, и что теперь?
— С враждой, папочка? — Ники с преувеличенным изумлением распахнула глаза. — И кто же у нас с кем враждует? Рабастан — твой лучший друг, ты крестил его сыновей и, судя по тому, как вы недавно отмечали день рождения Малькольма, между вами что угодно, но не вражда. Мы с Рэндальфом никогда не враждовали и не собираемся, наоборот, испытываем друг к другу глубокую симпатию и благодарность. Что касается дедушки, то он враждовал с целым миром, и никакой брак не смог бы этого изменить.
— Нахалка! — рявкнул портрет, но на этот раз Кори его проигнорировал.
— А ведь ты права, Ники. Вражда существовала лишь в воображении моего отца. Я был ещё ребёнком, но помню, что дед Рэндальфа, лорд Рэндальф Лестрейндж, никакой вражды не испытывал и стремился к контакту, но мой отец не принял его порыва.
Корвус-старший на портрете с отвращением отвернулся.
— Значит, ты продолжишь род Саммерлайтов, а французская ветвь Лестрейнджей прервётся, — заключил Кори с печальной улыбкой. — Что поделаешь. Я хочу чтобы ты, чтобы вы оба были счастливы. Остальное неважно.
— Папа, мы с Клиффом уже говорили об этом, — возразила Ники, — наш старший сын будет Лестрейнджем и продолжит род. Клифф согласен, у него четверо братьев, его роду ничто не угрожает, он понимает меня. Конечно, если будут рождаться девочки, это будет сложнее, но мы что-то придумаем. Только, — Ники на секунду опустила глаза, потом решительно произнесла, — есть одно условие.
— Вот как! — мгновенно вскинулся Кори. — Твой избранник пока ещё никто, но уже выдвигает условия!
— Ты не понял, папочка, — Вероника упрямо вздёрнула подбородок. — Это моё условие. Мой сын не будет Корвусом.
— ЧТО?! — в один голос взревели Кори и Лестрейндж- старший. — Ники, что ты говоришь? Имя Корвус передаётся в нашей семье из поколения в поколение…
— Да, папочка, ты уже десятый по счёту. Прямо как очередь в квартале для бедных на благотворительной рождественской раздаче подарков. И я не хочу, — Ники упёрлась ладонями в стол, подалась вперёд и бесстрашно взглянула отцу в глаза, — чтобы мой сын — и твой внук, между прочим, — тоже стоял в этой очереди.
— Это традиция, Ники, — пытался вразумить её отец, — и неважно, нравится она тебе или не нравится.
— Важно, — отрубила Ники, хлопнув ладонью по столу. — Поверь, папа, — продолжала она, немного снизив тон, — чтобы ощущать себя Лестрейнджем и любить свою семью, совсем необязательно быть Корвусом. Может быть, потом имя Корвус вернётся, ведь мой сын будет знать тебя и не будет знать дедулю, но при всей моей любви к тебе я сына Корвусом не назову. Ни при каком раскладе.
Кори некоторое время не мигая смотрел на дочь, потом прыснул со смеху.
— Ладно, моя юная валькирия. Кто тебя переспорит, — улыбнулся он.
— Конечно, похороните все традиции, похороните род, — прорычал лорд Лестрейндж. — Одной не нравится родовое имя, второй вводит в семью маглу. Хотя, имея пример дяди перед глазами, это неудивительно. Ты как намерен назвать своего наследника, если он, конечно, у тебя будет? — Корвус-старший ткнул пальцем в Рэндальфа. — У вас же все имена на одну букву. Роберт? Райан? Родни? Рэй? Ричард? Реджинальд?
— Родольфус, — тихо ответил Рэндальф. — И мы не держимся за форму, игнорируя содержание. Моих кузенов зовут Малькольм в честь дядиного друга и Луи в честь отца Мадлен. Мой старший сын будет носить имя Родольфус, — повторил молодой человек, — но у него должен быть кто-то ещё, сестра или брат. Я рос среди горячо любящих меня людей, но с появлением Ники моя жизнь стала совсем другой, заиграла такими яркими красками.
Старик на портрете с мученическим видом закатил глаза.
— Избавь меня от своих излияний. И в кого ты такой сентиментальный? Явно не в мать, а вот твой отец, пожалуй…