Райнхольф поправил мантию Беллы, невольно покраснев, когда его пальцы скользнули по её коже, влетел в купе и молниеносно переоделся, опасаясь, что их новые знакомцы вернутся. Он догадывался, с кем повздорил, и представлял себе, что ему скажет отец, когда узнает.
— Ого, какой ты быстрый, — заметила Белла, когда мальчик пригласил её вернуться в купе. — Так что за Мародёры-то?
— Так называли себя отец Гарри Поттера и его друзья, когда учились, — пояснил Рольф. — А эти им подражают.
— И что, первые Мародёры были такими же придурками?
— Кажется, да, — вспомнив всё, что слышал о компании хогвартских анимагов, признал Райнхольф.
— Верю, — кивнула Белла. — Нормальные люди себя Мародёрами не назовут. Слушай, а почему нужно съезжаться в Лондон, переодеваться в нашу одежду, мелькать перед обычными людьми? Не проще ли было построить станцию где-то по пути, в безлюдном месте, зачаровать антимагловскими чарами, мне про них папа рассказывал, и спокойно садиться там, не путаясь ни у кого под ногами и не привлекая к себе внимание?
— Не знаю, никогда не думал об этом, — признал Рольф. — Но ты права, это логично. Традиция, наверное.
— Изжившая себя традиция не что иное, как стереотип и пережиток, — хмыкнула Белла, наверняка снова цитируя отца. — Как станешь Министром Магии, поменяешь.
— Я стану Министром Магии? — опешил Рольф.
— А почему бы нет? Ты умный, смелый, столько всего знаешь. И это… свободен от предрассудков. Это очень важное качество. Из тебя вышел бы отличный Министр.
— Да ну, — смутился Рольф, внутренне возликовав от похвалы.
— Хотя, думаю, быть Министром нерадостно. Сплошные обязанности и никакой радости, — по-своему истолковала его замешательство Белла. — Ой, смотри, твоя сова возвращается!
Райнхольф распахнул окно и сова, тяжело хлопая крыльями, опустилась на столик, смахнув с него недоеденный сдобный котелок. Свёрток, привязанный к её лапе, гулко стукнул о столешницу.
— Видишь, он даже в руки не взял, — разочарованно протянул Рольф, но тут разглядел на обёртке печать с гербом, изображавшим фигурный щит с жёлтой каймой. По черни геральдического поля поднимались золотые буквы, причудливо складывающиеся в имя владельца — Лестрейндж.
— Белль! — выдохнул мальчик, от волнения забыв о стеснительности. — Он… Он ответил!!!
Трясущимися руками Райнхольф так долго отвязывал свёрток, что сова, потеряв терпение, несколько раз небольно его ущипнула. Изабель хотела помочь, но Афина предупреждающе ухнула. Мудрая птица видела, что эта девочка — друг хозяина, однако письмо с её лапы мог снять только адресат.
Наконец мальчик отцепил увесистый пакет, бережно вскрыл упаковку и, схватив небольшой лист пергамента, прерывающимся голосом прочёл:
«Дорогие Белла и Рольф! Спасибо за письмо, мне было очень приятно читать ваши тёплые слова и добрые пожелания. Я рад, что вы любите историю магии и особенно — что оказался причастен к зарождению этой любви. Отправляю вам свою новую книгу. В продажу она пока не вышла, существует лишь несколько сигнальных экземпляров. Буду рад услышать ваше мнение и критические замечания. Удачи вам в Хогвартсе! Искренне ваш,
Рэндальф Лестрейндж».
Осторожно положив письмо на столик, с которого к тому моменту уже слетела сова, не забыв подхватить остаток кекса, и теперь сверху неодобрительно наблюдая за хозяином, Райнхольф благоговейно взял в руки книгу, на обложке которой значилось «Рэндальф Р. Лестрейндж — Великие маги Средневековья. Утраченное наследие».
Дети уселись рядом и принялись листать подарок Рэндальфа. Рольф выхватывал взглядом целые абзацы, что-то восторженно-бессвязно бормоча, Белла больше рассматривала искусно выполненные иллюстрации.
— Он и рисует сам? — поинтересовалась она, рассмотрев подпись под очередным рисунком.
— Нет, это Рабастан Лестрейндж, его дядя. Он Мастер-живописец. А ещё, представляешь, иногда иллюстрирует детские книги. И, конечно, все книги Рэндальфа. А Корвус Лестрейндж, это из французской ветви, обеспечил издание всех книг на двух языках — французском и английском.
— Я смотрю, Лестрейнджи стоят друг за друга, — с уважением заметила девочка.
— Да, — подтвердил Райнхольф. — Здорово, наверное, когда у тебя такая большая и дружная семья. Белла, спасибо тебе огромное! — горячо поблагодарил он девочку.
— За что? — удивилась та.
— За письмо.
— А я тут при чём? — засмеялась Изабелль. — Ты же сам это придумал и сам написал.