В качестве сигнала я выбрала щелчок пальцами. Договариваться о том, чтобы убрать боггарта, мне не пришло в голову. Я была абсолютно уверена, что Родольфус справится сам.
— С чего хочешь начать, Белла? — спросил Родольфус, когда я устроилась в кресле у камина и с любопытством осматривала его комнату. Она была меньше, чем моя, и гораздо скромнее обставлена. На столике, помимо такой же, как у меня, батареи зелий, высилась солидная стопка книг и приткнулась шахматная доска с разложенными фигурами.
— Меня впечатлили твои щитовые чары, давай начнём с них.
Родольфус откровенно изумился. Я опять сказала что-то не то?
— Отлично, я рад, что ты наконец решила заняться не только атакующими заклятиями, но и защитой. Но, — он немного замялся, — это в дуэльном зале. Хотя можно и в подвал спуститься, там просторно и никто не помешает.
— Не хочу в подвал, там холодно, — закапризничала я, потом кивнула на шахматы, — с кем играешь?
— Пока сам с собой, — улыбнулся Родольфус.
— И кто выигрывает?
— Ничья, — засмеялся он, тоже взглянув на доску.
В этот момент, воспользовавшись тем, что он отвернулся, я щёлкнула пальцами.
Родольфус обернулся и встретился глазами…со мной. Боггарт превратился в меня, только совсем обезумевшую. Всклокоченные волосы стояли дыбом, глаза лихорадочно сверкали, рот перекашивала чудовищная гримаса. В довершение боггарт разразился диким хохотом, от которого кожа покрылась мурашками.
Родольфус остолбенел. Распахнув глаза, он смотрел на кривляющегося боггарта со странным выражением ужаса, тоски и обречённости. Потом, очевидно, сообразив, что происходит, потянулся за палочкой.
— Круцио! — завопил боггарт и красная вспышка ударила Родольфуса в грудь. Он согнулся пополам. Но как такое возможно, это же всего лишь боггарт, у него и палочки-то быть не должно!
— Круцио! Круцио! — Родольфус упал, хватая ртом воздух.
— Белла, ты что, совсем спятила? Что ты делаешь? Прекрати, оставь его в покое! — в комнату влетел Рабастан.
— Выйди! — прохрипел Родольфус, пытаясь дотянуться до палочки, но было поздно.
Боггарт развернулся к Басти и принял облик высокого осанистого мужчины. В первую секунду мне показалось, что это мой муж, но мужчина заговорил, и я поняла, что ошиблась.
— У меня двое сыновей, но лишь один из них истинный Лестрейндж, — с отвращением произнёс мужчина, нацелив палец в грудь Рабастану, — и это не ты. Тебе никогда не стать таким, как твой брат, никогда не стать Лестрейнджем по духу. Я разочарован тобой, Рабастан. Мне жаль, что у меня такой сын.
Басти, съёжившись, вжался в дверь и смотрел на боггарта остекленевшими глазами.
Родольфус с трудом встал и взмахнул палочкой. Боггарт повернулся к нему и комнату вновь наполнил безумный смех Беллатрикс.
— Флинки, убери его! — заорала я, выдавая себя с потрохами.
Знакомый хлопок, и боггарт исчез. Я съёжилась в кресле, Родольфус стоял, безвольно опустив руки, Рабастан по-прежнему вжимался в дверь. Но вот он выпрямился и с ненавистью взглянул на меня:
— Повеселилась, сука?
Родольфус коротко замахнулся.
— Не надо! — вскрикнула я прежде, чем он успел влепить брату пощёчину. — У него есть основания.
Вскинутая для удара рука медленно опустилась.
— Басти, я прошу тебя, никогда, слышишь, никогда не оскорбляй мою жену, особенно в моём присутствии. Что бы она ни сделала, — тихо произнёс Родольфус.
Если бы Рабастан получил пощёчину, он бы наверняка вылетел, хлопнув дверью, но моё неожиданное заступничество и тихий голос брата лишили его последних сил. Он сполз по двери на пол и уткнулся лицом в колени, обхватив голову руками.
Родольфус со вздохом отложил палочку, присел рядом, обнял Басти за плечи и стал что-то тихо ему объяснять. Я знала, что он умеет найти нужные слова, но сейчас, похоже, этот дар ему изменил. Я это заварила, значит, мне и исправлять, хотя бы попробовать.
— Рабастан, то, что ты этого боишься, не значит, что это так и есть на самом деле. Я уверена, что лорд Лестрейндж никогда так не думал и никогда не сказал бы таких слов, потому что это неправда. Вы с Родольфусом разные, но вы оба — Лестрейнджи, и твой отец это знал. Он любил и ценил вас обоих.
Родольфус взглянул на меня с благодарностью, к которой примешивалась немалая толика удивления, и снова повернулся к брату.
— Видишь, и Белла так считает, ей-то с чего придумывать?
Рабастан отнял руки от лица и поднял голову.
— Белла, зачем ты это устроила? — спросил он тихо.
— Хотела увидеть, как выглядит боггарт Родольфуса, — честно ответила я. — Я не думала, что ты войдёшь.