— На такие вопли? — хмыкнул немного успокоившийся Басти. — Я думал, ты его тут убиваешь.
— Откуда мне было знать, во что превратится боггарт? — парировала я и мы оба посмотрели на Родольфуса.
Родольфус покраснел.
— Вы неправильно поняли… — смущённо начал он.
— Да всё мы правильно поняли, — отмахнулся Рабастан. — Боишься, что Белла окончательно свихнётся, если будет и дальше так Круциатусами швыряться.
Я кивнула в знак согласия с мнением Басти.
— Ну, хоть моя семья меня понимает, — улыбнулся Родольфус. — А зачем тебе мой боггарт, Белла?
— Превращаться в него и пугать тебя ночами, — к Рабастану быстро возвращалась его обычная язвительность. — Кстати, — повернулся он ко мне, — своего ты нам так и не показала.
Они не ждали моего ответа, но я, всё ещё испытывая чувство вины, неохотно буркнула:
— Волдеморт.
— Мёртвый? — уточнил Басти.
— Живой. Даже слишком, — поморщилась я.
Братья переглянулись.
— Ты же вроде от него без ума, — недоверчиво начал Рабастан.
— Перестань, — жёстко оборвал его Родольфус. — Белла, тебе нет необходимости развивать эту тему. Ты вообще могла не отвечать.
— Я понимаю, что вы мне не верите, но всё изменилось. — Пожалуй, настало время открыть хотя бы часть правды.
— Давно? — прищурился Рабастан.
— В Азкабане. Незадолго до нашего освобождения. Понимаете… я умерла.
Рабастан разочарованно махнул рукой.
— Я думал, ты серьёзно. Ладно, Белла, шутка не удалась. Или удалась, смотря что ты планировала.
— А потом? — перебил его Родольфус, и что-то в его тоне было такое… будто он понимал, о чём я.
— Потом ожила. Это было недолго… наверное, я не знаю, я не ощущала времени. Ты можешь мне не верить, — повернулась я к деверю, — но я точно знаю, что умерла, а потом ожила.
— Белла, может, ты сознание потеряла из-за дементоров или от голода? — предположил Басти, сбитый с толку моей серьёзностью и непонятным отношением Родольфуса к моим словам. — Мы там все в последнее время доходили, могло и привидится.
— Когда это случилось? — тем же тоном спросил Родольфус.
— Недели за три до побега. Или две, я потеряла счёт времени.
Родольфус удовлетворённо откинулся на спинку кресла. На его лице играла торжествующая улыбка. Рабастан уставился на него, широко распахнув глаза.
— Ты… Ты вернул её из-за Грани??? — прошептал он и внезапно заорал: — Ты с ума сошёл — на такое решиться! Ты понимаешь, что ты сам мог не вернуться? Ты же чуть не умер! Ты же заплатил… заплатил… ты частью своей жизни заплатил!!! Ты понимаешь, что он для тебя сделал и чего ему это стоило?! — проорал он, повернувшись ко мне.
Мы оба ошеломлённо воззрились на Родольфуса, а он всё так же торжествующе улыбался.
— Я всё понимаю, Басти. И ни о чём не жалею. Я сделал то, что должен был сделать, и я счастлив, что смог это сделать.
«Последние несколько недель Родольфусу сильно нездоровилось», — вспомнила я слова Руквуда на крыше Азкабана. Вспомнила, как Крэбб выволок его, полностью обессиленного. Все были в ужасном состоянии, но даже на нашем фоне Родольфус выделялся. «Лорд Лестрейндж полностью истощён, — сказал Фасмер, — ещё несколько дней, и я ничем не смог бы ему помочь».
Значит, Беллатрикс умерла, а Родольфус, как я и предположила, почувствовал это и рванулся за её душой, чтобы вернуть. Но что произошло дальше? Он не смог её вернуть или, что более вероятно, Беллатрикс не захотела возвращаться и подсунула ему кого-то, кто попался под руку, то есть меня. Странно, но я совсем не помнила, как сама оказалась за Гранью. Более того, я и свою прежнюю жизнь помнила всё хуже. Мелькали какие-то неясные картинки, время от времени возникали чьи-то лица, но всё это сейчас казалось ненастоящим. Настоящим было тело Беллатрикс, её способности к колдовству, которые я быстро осваивала, проклятие, связавшее её с Родольфусом Лестрейнджем. И сам Родольфус был настоящим, живым, искренним. Я чувствовала, что день ото дня привязываюсь к нему.
— Белла, ты слышишь? — вывел меня из задумчивости голос Рабастана.
— Прости, Басти, я задумалась. Такое неожиданное известие.
— Да уж, — пробормотал деверь. — Это был ад. Роди перестал отвечать, я слышал только его хрипы, эта тварь, твоя племянница, смеялась мне в лицо и говорила, что братец твой, мол, скоро сдохнет и пойдёт на корм рыбам, а там и вы с тётушкой за ним подтянетесь. Ненавижу её! Из всех грязнокровок и предателей крови до неё больше всех хочу дотянуться! — лицо Рабастана исказилось от ненависти.