Увидев меня, она замерла, прижав руки к лицу.
— Не надо, умоляю вас! Мы ничего не сделали… пощадите…
Над нашими головами раздался неразборчивый вскрик и звук падения чего-то тяжёлого.
— НЕТ!!! — закричала женщина.
— Авада Кедавра! — Родольфус появился рядом со мной. Я с трудом оторвала взгляд от упавшей Марты Блайтон и повернулась к нему.
— Прости, Белла, нам надо торопиться, — глухим голосом произнёс он. — Я посмотрю, как там Рабастан.
Пока он поднимался по лестнице, я смотрела ему в спину. Человек с мягкой улыбкой и тёплым взглядом только что у меня на глазах убил двоих и готов убивать дальше. Как я смогу в будущем находиться рядом с ним, помня, на что он способен?
Спустя несколько минут Лестрейнджи спустились.
— Ричард готов, девушки нигде нет, — сообщил Родольфус.
Мы вернулись в разрушенную столовую. Я облокотилась о стену — ноги отказывались меня держать, и взглянула на своих спутников.
— Их точно было четверо? — спросил муж.
Рабастан пожал плечами.
Их было четверо. Валялись четыре изуродованных стула. От тарелок остались лишь осколки, но четыре вилки практически уцелели. Родольфус не мог этого не видеть, но он не хотел убивать шестнадцатилетнюю девочку.
— Сбежала? — предположил Басти. — Мы всё осмотрели.
— Уходим? — Родольфус вопросительно взглянул на меня. Я кивнула и тут увидела, как приоткрывается незамеченная нами дверца кладовки, полностью сливавшаяся со стеной, и оттуда высовывается кончик волшебной палочки. Он был нацелен точно в спину Рабастану. Я с ужасом поняла, что если даже каким-то чудом смогу его предупредить, он не успеет ни понять, ни среагировать.
Палочка пришла в движение.
— Авада Кедавра!
Зелёная вспышка пронеслась по комнате. Родольфус медленно повернулся к рухнувшему телу, дрожащими руками снял маску и хрипло, прерывисто выдохнул:
— Басти…
— Уходим! Сейчас же! — у меня начиналась истерика.
Покидая комнату, я оглянулась и встретилась с неподвижным взглядом распахнутых глаз совсем юной девочки, чьё тело наполовину вывалилось из кладовки. Девочки, которую я убила.
— Морсмордре! — из палочки Родольфуса вырвался уродливый зелёный череп с выползающей изо рта змеёй. Мы исполнили то, за чем пришли. Пора возвращаться.
— Финита Ветитум Итинерис! — голос Рабастана, снимающего антиаппарационное заклятие, всё ещё дрожал.
…Мы, не сговариваясь, аппарировали в комнату Родольфуса. Рабастан сбросил маску, скинул на пол плащ, схватил с каминной полки бутылку огневиски, налил себе полный стакан и выпил. Потом второй. Я думала, Родольфус одёрнет его, но тот молчал.
Деверя тут же развезло. Нетвёрдыми шагами он добрался до диванчика, свернулся клубком и отключился. Повезло!
Меня снова затрясло так, что застучали зубы. Я убила человека. Я. УБИЛА.ЧЕЛОВЕКА. Мне теперь с этим жить. Мелькнула мысль последовать примеру Рабастана, но желудок свело спазмом при одной мысли о выпивке.
До меня дошло, что Родольфус сжимает мой локоть и что-то говорит. Я взглянула ему в лицо. Первая мысль — почему он не снимает эту проклятую маску? Второй не было, потому что меня затопила новая волна страха. Лицо Родольфуса было сведено судорогой, глаза… глаза были пустыми, помертвевшими, направленными куда-то внутрь, он словно был не здесь, а где-то ещё, возможно, оставался в полуразрушенном доме, куда мы принесли смерть и где он чуть не потерял брата.
— Белла, ты меня слышишь? — слова давались ему нелегко, он встряхнул меня, пытаясь привлечь внимание. — Позови Флинки. Сегодня нам лучше оставаться втроём.
Я кивнула. Флинки немедленно появилась.
— Сделай миледи горячую ванну, приготовь всё, что нужно, — распорядился Родольфус и отошёл к окну.
— А ты? — спросила я, на подгибающихся ногах плетясь за эльфийкой.
Он неопределённо махнул рукой.
Я сидела в обжигающе горячей ванне и не могла согреться. Флинки то и дело добавляла кипятка, но прошло немало времени прежде, чем меня перестала колотить дрожь. Насколько было оправданно то, что я сделала? Чем могла грозить Рабастану атака шестнадцатилетней девчонки? Она даже в Армии Дамблдора не состояла, раз ушла из Хогвартса.
Тут я сказала себе, что Защиту от Тёмных Искусств в Хогвартсе весь прошлый год вёл Барти Крауч, который, в числе прочих опасных заклятий, научил детишек Непростительным. Чтобы их применить, нужно по-настоящему хотеть убить или причинить боль. Хотела ли этого девочка, на глазах которой только что убили всю её семью? Безусловно. Грозила ли Рабастану реальная опасность? Возможно. Уже не узнать.