Флинки влила очередную порцию кипятка, меня окутало приятное тепло, спазмированные мышцы, наконец, расслабились. Я не рвалась в этот мир, я не хотела это тело, это судьбу. Но меня не спрашивали. Я оказалась здесь, и едва ли не впервые в жизни рядом со мной были люди, готовые ради меня на всё. Моя семья. Настоящая семья, а не то, что у меня было до этого. Пусть я не та, за кого они меня принимают, но теперь это моё место, моя жизнь, и другой, судя по всему, не будет. Значит, мне придётся жить по её законам. Главный закон я усвоила: Лестрейнджи стоят друг за друга до конца. Кэролайн Блайтон хотела отомстить за свою семью. Я защитила свою. Точка.
Не скажу, что мне стало совсем легко, но холод, сковавший внутренности, немного отпустил.
Флинки принесла огромную чашку дымящегося какао.
— Милорд распорядиться, — пояснила она на мой вопросительный взгляд.
Какао. Теобромин, фенилэтиламин, триптофан, — то, что помогает справиться с депрессией, улучшает состояние. Родольфус, конечно, не знает всех этих названий, зато понимает, что сейчас может мне помочь.
От тепла и какао стало клонить в сон. Я выбралась из ванны, накинула халат и вернулась в комнату.
Родольфус по-прежнему неподвижно стоял у окна, глядя в темноту. Он позаботился обо всех нас, — мелькнуло у меня в голове. Огневиски, его ведь раньше не было. Перед уходом он специально оставил его для Рабастана, зная, что брат снимает напряжение именно так. Продумал всё для меня. А кто позаботится о нём?
— Родольфус, — окликнула я негромко. Он не пошевелился. Ну, как хочет, у меня нет сил.
Я не столько увидела, сколько почувствовала какое-то движение. Правая рука Родольфуса скользнула сверху вниз, поднялась и снова скользнула. На пол сорвались крупные жирные капли.
Меня словно подбросило. Внутри взорвался клубок ярости. Я подскочила к нему и развернула к себе, несмотря на то, что Родольфус был выше и крупнее меня и уже значительно набрал вес.
— Ты… — бессвязно орала я, глядя на маску с пустыми глазами, в которую превратилось его лицо, — ты… другого способа не нашёл? Самый сильный, да? Самый гордый? Всегда всё сам, не нуждаешься ни в чьей помощи, да? Пока не сломаешься, да? Сам додумался или подсказал кто-то?
Он не слышал. Он по-прежнему оставался далеко отсюда. Сколько таких домов, как тот, в котором мы сегодня побывали, у него за плечами?
Мне стало страшно. Показалось, что он уже никогда не вернётся, так и останется наедине со своими призраками. От бессилия и горькой детской обиды я разрыдалась.
В пустых глазах появилось слабое подобие эмоции. Кажется, это было удивление. Сведенные пальцы разжались, клинок с испачканным кровью лезвием звякнул об пол. Родольфус, по-прежнему не сознавая, где он и что делает, прижал меня к себе и стал гладить по волосам. Потом его объятие стало крепче, дыхание участилось, он опустился на пол, увлекая меня за собой.
Это было не занятие любовью, не секс в обычном его понимании, это скорее смахивало на отчаянную попытку вернуться от смерти к жизни, снова ощутить себя живым, причём разум в ней не участвовал, действовало только тело. Я была на всё согласна, лишь бы Родольфус пришёл в себя.
С последними движениями он очнулся, лицо расслабилось, принимая обычное выражение, в глазах мелькнуло недоумение, он неуверенно оглянулся, пытаясь понять, где он и что происходит, потом упёрся в меня взглядом. И тут я почувствовала, что сейчас накроет меня. Проклятием. По полной.
Мне хотелось выть и кататься по полу, хотелось вцепиться ему ногтями в лицо или в горло, снова начала колотить дрожь, тело изгибалось, словно в эпилептическом припадке. Родольфус протянул ко мне руку, я мотнула головой, он послушно убрал. Я смотрела ему в глаза, из последних сил заставляя себя оставаться на месте. Он всё понял. Наверняка, это происходило не в первый раз. И когда сил удерживать себя больше не осталось, когда я поняла, что проигрываю эту битву, всё кончилось. По телу в последний раз пробежала дрожь и я обессиленно вытянулась на полу.
Родольфус снова прижал меня к себе, и всё повторилось, но в этот раз совсем по-другому. Он был чутким и нежным, я вдыхала его запах и чувствовала на губах солоноватый вкус крови.
Мы так и заснули на полу. Сквозь сон я услышала, как Родольфус что-то неразборчиво произнёс, и на нас опустилось тёплое пушистое одеяло. В камине потрескивали поленья. В какой-то момент мне почудилось, что из темноты на меня в упор взглянули мёртвые глаза Кэролайн, но в кольце сильных тёплых рук Родольфуса я чувствовала себя защищённой.