— Знаешь, уже ради одного этого стоило пройти Азкабан, — вдруг сказал он. — Не вам с братом, конечно. Если бы я мог, я бы все три срока отбыл, и свой, и ваши, но оно того стоило.
— Три срока по четырнадцать лет — это сорок два года, — подсчитала я. — Плюс к твоим тридцати, получается, в семьдесят два выйти собрался?
Родольфус ничего не ответил, но я и без того знала — если бы он мог, он бы это сделал. Впервые вместо раздражения я почувствовала восхищение и благодарность. А потом страх. Азкабан. Весна заканчивается. 18 июня стычка в Отделе Тайн, и если я ничего не смогу изменить, Родольфус и Басти снова попадут в Азкабан на целый год. Нельзя было этого допустить. Даже без дементоров Азкабан оставался адом на земле, да и авроры подчас были ничем не лучше. От дементоров можно было укрыться за окклюменцией, им можно было подсунуть неважные или фальшивые воспоминания, в конце концов, воспоминания можно восстановить, можно, хоть и с трудом, насытить их прежними эмоциями, я знаю, как это делается, но что бесправный, обессиленный заключённый может противопоставить человеку, у которого над ним полная, абсолютная власть, который люто его ненавидит и готов этой властью воспользоваться? Я не хотела, чтобы близких мне людей целый год ломали. Они только вышли на волю, только-только вспомнили, каково это — быть свободными, и снова этого лишиться им будет слишком тяжело.
Родольфус почувствовал, что моё настроение изменилось, и сделал то, что делает любой нормальный мужчина, чтобы успокоить свою женщину, — обнял и притянул к себе. Я прижалась к нему, наплевав на все проклятия в мире, а в голове, будто безжалостный метроном, отсчитывало Аз-ка-бан — Аз-ка-бан — Аз-ка-бан…
Глава 19. План Волдеморта
После рейда мы стали много времени проводить втроём. Ужинали вместе, говорили (я, конечно, больше слушала, иногда поддакивала), позже Родольфус погружался в шахматы, я читала, Рабастан рисовал или разбирал заклятия. Наши с ним пикировки сошли на нет. Я поняла — у него не было ко мне ни ненависти, ни ревности, он как мог пытался защищать брата.
Потом Басти уходил к себе, а мы оставались вдвоём. Проклятие по-прежнему давало о себе знать, но я научилась чувствовать его приближение.
А ещё меня стали мучить кошмары. Стоило закрыть глаза, как я видела застывший взгляд Кэролайн и с криком просыпалась. Родольфус настоял, чтобы я каждый вечер принимала зелье сна без сновидений. Как оказалось, это была не только моя проблема, запасы, оставленные Фасмером, быстро таяли.
Чтобы отвлечься, я погрузилась в тренировки. Мы сражались вдвоём друг против друга или против Рабастана с Мальсибером, устраивали групповые потасовки «все против всех». Я занималась по схеме «боевые-защитные-маскировочные», добавив к обычному набору Дезиллюминационные чары, усиленно практиковала невербальную магию. Помимо этого, я старательно изучила все записи Ивэна, относящиеся к Империусу, потом обратилась к Родольфусу.
— Империус? — удивился муж. — Хорошо, давай попробуем. Но будь осторожна, неверно наложенное заклятие может свести противника с ума. Имей в виду, что подчинить удастся не каждого. Легче всего наложить Империус на человека слабого, такие и сами по себе обычно стремятся к подчинению. Сильный человек будет бороться, иногда даже победит.
— Сейчас посмотрим, — я направила на него палочку. — Империо!
По руке пробежала тёплая волна, палочка словно приняла это тепло, из её кончика вырвалась еле заметная струйка желтоватого дыма. На секунду лицо Родольфуса полностью расслабилось, став непривычно мягким, потом приняло своё обычное выражение и лишь приглядевшись внимательно, можно было заметить лёгкую расфокусированность взгляда. Хорошо, значит, я всё делаю правильно.
— Ударь меня!
Он сделал шаг, но тут же остановился. Его словно и толкало вперёд, и удерживало на месте. Заклятие вынуждало повиноваться. Всё, что составляло его сущность, противилось приказу. Родольфус снова покачнулся вперёд, но остался на месте. Стиснул зубы, на лбу выступили капельки пота.
— УДАРЬ МЕНЯ! — Я усилила давление.
Подчиняясь невидимой силе заклятия, он шагнул ко мне, но из последних сил вцепился в спинку кресла и упал, увлекая его за собой. Чёрт! Я опять не смогла остановиться вовремя.
— Родольфус! — я отменила заклятие и бросилась к нему, запоздало вспомнив о предупреждении. Он лежал неподвижно, глаза были закрыты, дыхание поверхностное, хриплое. Я идиотка! — Рольфи, очнись! Ну очнись же!!!
Он с трудом открыл глаза и слабо улыбнулся.
— Ты меня уже лет тридцать так не называла, или больше. Никто так не называл, кроме тебя.