— Твоя жена… — всё не мог успокоиться Грюм.
— Аластор, — остановил его Кингсли, указав на меня взглядом, — не при девочке.
Грюм с явным сожалением заткнулся.
— Пожалуйста, — задыхаясь, произнесла я, поразившись, насколько писклявый у Джинни голос, — помогите. Там мой брат… и остальные… Гермиона без сознания… Полумна ранена…
— Давай соберём детей здесь, — Кингсли встал со скамейки. — И оставь уже эти поиски, говорю тебе, Лестрейндж отправила твой глаз в Арку.
— Она мне за это ответит, — сплюнул Грюм. — Говорил же ещё пятнадцать лет назад, что эту семейку нужно было в полном составе приговорить к поцелую дементора. Сириус сейчас был бы жив.
Недовольно бормоча, он вслед за Кингсли поднялся по ступеням и скрылся за дверью. Я бросила взгляд на Люпина. Он и Тонкс были полностью заняты друг другом. Пользуясь тем, что на меня никто не смотрит, я незаметно направила палочку на Родольфуса и прошептала «Финита Инкарцеро».
Он дёрнулся и быстро обвёл взглядом помещение, пытаясь определить, откуда было послано заклятие, но не выдал себя неосторожным движением. Я знала, что могу на него положиться. Освобождать от верёвок Басти было рискованно. Он куда менее сдержан, да и соображает сейчас плохо, а обнаруживать себя слишком рано мне было не с руки.
Я сделала несколько шагов к пленникам и подняла палочку:
— Редукто!
Синий луч высек искры и осколки камня рядом с Родольфусом. Он непроизвольно отдёрнулся, по-прежнему не показывая, что свободен от пут.
— Что ты делаешь, Джинни? — Люпин оторвался от Тонкс и повернулся ко мне.
— Это Лестрейндж! — завопила я. — Его жена убила Сириуса! Она причинила Гарри боль, он так мечтал жить вместе с крёстным! Они пытали родителей Невилла!
Выкрикивая всё это, я вытянула руку в направлении Родольфуса и размахивала палочкой перед его лицом. Он отвернулся. Я послала ещё одно заклятие, с другой стороны, вынуждая его развернуться обратно. Он снова повернул ко мне голову, очевидно, прикидывая, нельзя ли взять в заложницы наглую девчонку и потребовать свободы для меня, себя и брата. Что я нахожусь где-то рядом и при первой возможности присоединюсь к ним, он не сомневался. Не самый плохой вариант, но мой всё-таки получше.
— Джинни, хватит, — Люпин сделал попытку освободиться из объятий Тонкс и встать. Это не входило в мои планы.
— Хорошо, Ремус, — я с демонстративной неохотой пошла на попятный. — Я просто посмотрю на него поближе, хочу знать, как выглядят монстры.
— Будь осторожнее, — машинально сказал Люпин, возвращаясь к Тонкс.
Я кивнула и снова обернулась к Родольфусу. Тот расширенными глазами смотрел на мою палочку. Узнал. Сообразил. Потом он медленно перевёл взгляд на моё лицо. Я ухмыльнулась и незаметно подмигнула, потом указала палочкой на Рабастана. Родольфус скорчил зверскую гримасу и проартикулировал «уходи». Я подняла три пальца. Он показал глазами на ближайшую скамейку, где были свалены отобранные у пленников палочки и оба портала. Грюма даже без волшебного глаза было нелегко провести.
Родольфус мотнул головой, снова приказывая мне уходить. Я опять указала на Рабастана. Поняв, что меня не переспорить, он стал осторожно, стараясь не производить шума и не делая резких движений, смещаться к брату. Я шла следом. Со стороны могло показаться, что я наступаю, а он испуганно пятится от меня. Впрочем, ни Люпин, ни Тонкс на нас не смотрели. Я хотела воспользоваться этим и применить «Акцио», но не успела. Грюм и Кингсли вернулись в сопровождении школьников.
Бруствер нёс на руках Гермиону, всё ещё не пришедшую в себя. Долохов был настоящим мастером заклятий, жаль, что никак не мог сладить с Петрификусом. Грюм тащил Рона, который продолжал бормотать что-то невразумительное, размахивал руками и пытался вырваться. Невилл помогал идти стонущей Полумне.
Грюм скользнул по мне взглядом, но ничего подозрительного не обнаружил. Хорошо, что я отправила в потусторонний мир его волшебный глаз. Не удивилась бы, если он мог видеть истинный облик сквозь Оборотное зелье.
Люпин и Тонкс поднялись, чтобы помочь. Тонкс занялась Гермионой, которую Кингсли бережно опустил на ближайшую скамью, Люпин пытался привести Рона в нормальное состояние, Грюм и Кингсли наблюдали за ними. Я решила всё-таки рискнуть, пока на меня никто не смотрел, но…
— Джинни, а чья эта палочка? Откуда она у тебя и где твоя? — громко произнесла Полумна каким-то потусторонним голосом, который, тем не менее, очень вязался со всем её обликом.
Воцарилась тишина. Все оглянулись на меня. Я лихорадочно соображала, как ответить, но ничего не приходило в голову.