Свои слова он сопроводил десятифунтовой купюрой.
Гаскелл вежливо, с достоинством поклонился и спросил, надо ли нас будить. Услышав, что в этом нет необходимости, он пожелал нам спокойной ночи и удалился.
Номер превзошёл не только мои ожидания — Родольфус и Басти тоже были впечатлены представившейся нашим глазам роскошью.
— Малфой бы позавидовал, — засмеялся Рабастан, окинув взглядом дорогие кожаные кресла, плотные бархатные портьеры, мраморный камин, антикварную мебель красного дерева. При этом в обстановке не было ничего кричащего, безвкусного, аляповатого. Изысканность не переходила в китч, сохраняя элегантность и благородство.
Я вызвала Флинки и приказала ей разложить наши вещи, а сама направилась в ванную комнату. Родольфус, последовавший за мной, с интересом взглянул на душевую кабину, однако предпочёл традиционную ванну. Я же стала под душ и с наслаждением нежилась под крупными мягкими каплями «тропического дождя», от которых тело расслаблялось и безумное напряжение последних дней понемногу отпускало.
Когда я вышла, Родольфус всё ещё лежал в ванной. Поскольку она напоминала скорее небольшой бассейн, я легко присоединилась к нему.
— Прекрасный выбор, Белль, — сказал муж, легонько целуя меня в висок. — Я и не подозревал, что маглы способны на такое. Как тебе удалось разыскать это чудо?
Я на секунду напряглась, но в голосе Родольфуса не было подозрительности, лишь восхищение.
— Зашла в книжный магазин и попросила подсказать, где можно остановиться в приличных условиях, — я всегда считала, что там, где можно без опаски говорить правду, нет смысла запутывать себя ложью.
— Так просто, — удивился Родольфус. — Но всё же, не выдать бы себя. Я не понимаю предназначения половины вещей. А там, где о предназначении можно догадаться, не представляю, как этим пользоваться. Лучше всего нам не покидать номера, но это будет выглядеть подозрительно.
— Предоставь это мне, у меня есть кое-какие идеи, — пообещала я.
— Как ты разобралась с той штукой? — спросил он, кивая на душевую кабинку.
— Покрутила рычаги в разные стороны, — засмеялась я. — Решила, если вдруг что-то сломаю — заплатим, только и всего. Кстати, рекомендую, тебе должно понравиться. Ты же всегда любил гулять под дождём.
Последние слова вылетели совершенно неожиданно для меня самой, но Родольфус улыбнулся и кивнул:
— Да, всегда любил. В Азкабане иногда становился так, чтобы капли попадали на лицо и представлял, что стою на берегу моря…
Он вздохнул. Я прижалась к нему крепче. Тёплая вода расслабляла, крепкие, надёжные объятия успокаивали и внушали ощущение безопасности.
— Белла, ты же спишь, — донёсся до меня голос мужа. Я, не открывая глаз, кивнула. Родольфус засмеялся, помог мне встать, накинул халат, затем легко подхватил на руки и отнёс в постель. Я даже не почувствовала прикосновения белья, поскольку заснула, кажется, у него на руках.
Проснулась я полностью отдохнувшей и исполненной сил. Просторная спальня была залита светом. Родольфус лежал рядом и, опёршись на локоть, смотрел на меня.
— Доброе утро, — улыбнулся он, увидев, что я открыла глаза.
Я обратила внимание, что его волосы влажные.
— А я разобрался с этой штукой в ванной, — похвастался муж. — Действительно, эффект потрясающий, будто под тёплым летним дождём.
Ну вот, и ничего такого сложного для умного человека в этих технологиях нет, очередной раз убедилась я.
— Родольфус…
— Дуглас, — с улыбкой поправил он меня.
— Дуглас, — я улыбнулась в ответ, — глянь, как там Себастьян, а я поговорю с Гаскеллом.
Родольфус ушёл к брату, я быстро привела себя в порядок и нажала кнопку вызова камердинера.
Буквально через минуту Гаскелл, деликатно постучавшись, возник в дверях.
— Доброе утро, миссис Грант, — поприветствовал он меня.
— Доброе утро, мистер Гаскелл, — кивнула я. — Мистер Гаскелл, у меня к вам будет небольшая просьба, пожалуй, даже две.
С этими словами я положила на стол 50-фунтовую купюру. Гаскелл изобразил на лице глубочайшее внимание, не сделав, однако, ни малейшего движения в сторону банкноты. Разумно, мало ли что могут захотеть гости.
— Видите ли, младший брат моего мужа… он… как бы это сказать… несколько отстаёт в развитии. Он нисколько не опасен и ничуть не агрессивен, по сути, это большой ребёнок, добрый, наивный и восторженный. Муж заменил ему родителей, очень много в него вложил, и дефект Себастьяна при поверхностном знакомстве совсем не бросается в глаза, но, к сожалению, самостоятельно заботиться о себе он не способен. Пусть вас не удивляют некоторые возможные странности в его поведении, излишняя восторженность и наивность. Я хотела бы попросить вас провести для Себастьяна небольшую экскурсию по номеру, рассказать ему про абсолютно все вещи — для чего они предназначены, как функционируют, как ими пользоваться, — примерно так, как вы рассказывали бы ребёнку 7–8 лет. И мы с мужем были бы вам очень благодарны, если бы никто в отеле об этом не узнал.