В другой раз, гуляя по окрестностям, мы наткнулись на фотокабину и я захотела магловское фото. Долго разбирались, как она функционирует, но в конце концов стали обладателями нескольких очень удачных фотографий. Особенно мне понравилась та, где Родольфус обнимал меня и мы оба беззаботно смеялись в камеру.
Неподвижные снимки были непривычны братьям, однако снобизма, свойственного Рону, они не выказывали. Родольфус, наоборот, нашёл, что в застывшем кадре есть своя прелесть. Я, так и не привыкшая к дёргающимся фигурам на колдографиях волшебников, горячо его поддержала.
Однажды, когда мы возвращались в номер с очередной прогулки, Басти признался, что был бы не прочь прожить так всю оставшуюся жизнь. Я лишь вздохнула. Всё хорошее, как я знала из опыта, имеет печальное свойство рано или поздно заканчиваться.
Наш отпуск закончился, когда в один из дней активизировались метки. Лорд призывал к себе. Метки не пылали, значит, у нас было немного времени. Мы быстро собрали вещи, сообщили Гаскеллу, что должны немедленно уехать, выслушали его сожаления, рассчитались, вызвали такси (теперь Родольфус делал это вполне уверенно) и вернулись на Тотенхэм-Корт-Роуд, где и началось наше путешествие по миру маглов. В тот же самом проулке мы бросили чемодан с ненужыми теперь вещами, оставив лишь часы, украшения и фотографии, трансфигурировали одежду в привычную (не стоило появляться перед глазами Лорда в магловских костюмах) и аппарировали.
Глава 24. Малфой-мэнор
Мы оказались на узкой тропинке, по одной стороне которой росли невысокие кусты, усыпанные сизовато-тёмными ягодами ежевики, по другой возвышалась аккуратная живая изгородь.
— Малфой мог бы сдвинуть аппарационный барьер поближе к воротам, — проворчал Рабастан.
— Это глупо, — возразил Родольфус, придерживая передо мной ветку, нависавшую над тропой, — зачем позволять незваным гостям появляться у самого порога?
Рабастан вздохнул, признавая справедливость его слов, но, желая всё-таки оставить за собой последнее слово, буркнул:
— За дорогой бы хоть следил тогда, без глаза можно остаться из-за этих веток.
Тропа свернула направо и перешла в широкую подъездную дорогу, упиравшуюся в высокие кованые ворота с вензелем в виде буквы М. Родольфус отвернул левый рукав и продемонстрировал метку, мы последовали его примеру. Ворота распахнулись и мы зашагали по тисовой аллее, которая вскоре привела нас к старинному особняку — родовому гнезду Малфоев.
Дверь особняка распахнулась перед нами, мы пересекли просторный холл, увешанный многочисленными портретами предков хозяина дома, подошли к тяжёлой двери, переглянулись и Родольфус решительно повернул изящную бронзовую ручку.
За дверью была уже знакомая мне гостиная с огромным мраморным камином, над которым висело большое зеркало в резной позолоченной раме. Посреди комнаты располагался длинный стол, во главе которого восседал Волдеморт.
Мы склонились в глубоком поклоне.
— Не очень-то вы торопились, Лестрейнджи, — проскрипел Лорд.
— Простите, Повелитель, — не разгибаясь, затараторила я, — по вашему приказу мы прятались среди маглов, нам пришлось искать уединённое место, чтобы трансгрессировать.
— Среди маглов? — изумился уж забывший о своих словах Волдеморт. — Что ж, это будет вам хорошим уроком. Садитесь.
Кивком он указал нам на свободные места рядом с Нарциссой и бледным хрупким юношей, похожим и на неё, и на Люциуса. Племянничек Драко, поняла я. Нарцисса даже не взглянула в нашу сторону, она выглядела измученной, глаза заплаканные, смотрела строго перед собой. Драко, напротив, сиял, гордо восседая за столом с самим Тёмным Лордом.
— И как вам было у маглов? — с издёвкой поинтересовался Яксли.
— Сам попробуй — узнаешь, — отрезала я.
Рабастан тяжело вздохнул. Наверное, вспомнил о своей восточной гурии. Пожиратели истолковали его вздох как свидетельство тяжёлой жизни среди недочеловеков, коими они по-прежнему считали неволшебников. Прокатились смешки. Мы не стали никого разубеждать.
Я быстро взглянула на присутствующих. Яксли, Селвин, Трэверс, Роули, оба Кэрроу, Гиббон… Пиритс! Значит, Каркаров — всё.
Как оказалось, мы были не последними. Что-то лихорадочно дожёвывая на ходу, ввалился Гойл. Без Крэбба, отметила я, он выглядел далеко не таким внушительным. Лорд вообще не обратил на него внимания.
После него появился Снейп. Зельевару Волдеморт не стал пенять на опоздание, напротив, кивнул на место рядом с собой, что выражало особую милость. Снейп, окинув всех холодным взглядом, уселся, где было сказано. Очевидно, больше никого не ожидалось, поскольку после его прихода Лорд сразу перешёл к делу.