Но я отказалась от этой мысли. Даже если Снейп согласится с моими выводами и убьёт Дамблдора сейчас, а не к концу учебного года, наверняка старик уже озаботился, чтобы информация о крестражах так или иначе попала к Гарри Поттеру. После неудачной попытки подчинить себе воскрешающий камень великий светлый должен был задуматься о смерти и подстраховаться. Но вероятнее всего, что сначала Снейп захочет выслушать Дамблдора, а тот, с его-то навыками манипуляции и демагогии, заболтает Северуса в два счёта. Я не добьюсь ничего, зато привлеку внимание Дамблдора. До сих пор он считал Беллатрикс невменяемой психопаткой, от которой много шума, но минимум толка, к тому же одержимой страстью к Лорду и потому вообще неспособной мыслить здраво. Вот пусть и остаётся при своём мнении, если он поймёт, что ошибся на мой счёт, наверняка попытается уничтожить, а возможностей для этого у него не меньше, чем у Волдеморта.
— И из-за этого погибли Лили и Джеймс? — оторвало меня от размышлений бормотание Снейпа.
— Лили, Джеймс, Сириус, который до этого провёл двенадцать лет в Азкабане ни за что, Бродерик Боуд… На их фоне Артур Уизли ещё легко отделался. Да и дети пострадали, испытав то, что им ещё рано испытывать, и едва не погибнув, — подлила я масла в огонь. Может, Снейп сам догадается?
— С каких пор тебя волнует участь детей, Беллатрикс? — вместо этого съехидничал он.
— Да мне плевать, — пожала я плечами. — Родольфус расстраивается.
— Ну, хоть на него тебе теперь не плевать. Лучше поздно, чем никогда, — в ехидстве Снейп легко мог состязаться со мной, и неизвестно, кто бы из этого состязания вышел победителем. — Удивительно, что это благодатное для Родольфуса время вообще настало. Белла, тебя в Азкабане, часом, не подменили?
Разумеется, это была шутка, но я рассвирепела.
— Северус, ты у нас, конечно, поборник добра и света, бескорыстно пекущийся о неблагодарных детях, но скажи-ка откровенно, если бы пророчество не касалось твоей обожаемой Лили, если бы в нём шла речь только о Лонгботтоме, если бы под описание подходил Рон Уизли, Драко, Финниган, да кто угодно, принял бы ты его так близко к сердцу? Примчался бы к Дамблдору с мольбой о спасении будущих жертв, предал бы Лорда или по-прежнему служил бы только ему, служил не за страх, а за совесть, спокойно глядя, как он уничтожает грязнокровок, предателей крови и всех, кто ему чем-то не понравился?
Снейп мгновенно заткнулся, глядя на меня с ненавистью. Я отвечала ему не менее яростным взглядом. Какое-то время мы сверлили глазами друг друга, потом оба выдохнули. Ссориться нам было не с руки, мы были нужны друг другу.
— Я переработаю состав зелья, Беллатрикс, а ты потрудись сделать так, чтобы ничего из того, что ты себе нафантазировала за годы Азкабана, не достигло ушей Лорда и кого бы то ни было ещё.
— Хорошо, Северус. Я не меньше тебя заинтересована в нашем долгом плодотворном сотрудничестве.
Он хмыкнул и отвернулся. Я тоже не стала затруднять себя проявлениями вежливости и просто вытащила голову из камина. Флинки приготовила мне ванну, после которой я провалилась в глубокий сон. Какие-то смутные тени тревожили меня, но я слишком устала и потому беспробудно проспала до утра.
Глава 25. Драко
— Как ты думаешь, что Лорд поручил Драко? — спросил Родольфус, когда мы спускались к завтраку.
Я неопределённо пожала плечами.
— Это наверняка связано с Хогвартсом, — принялся рассуждать муж, — ближайшие десять месяцев Драко проведёт там. Убить Поттера?
— Вряд ли, — не согласилась я. — Лорд свято верит пророчеству, которое гласит, что Поттера он должен убить самолично.
— Или Поттер его, — кивнул Родольфус. — Как ты там говорила: «Один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой»?
— Ты спятил? — зашипел Рабастан. — Перестань!
— Это, конечно, маловероятно, — не обратил на него внимания старший брат, — но сама трактовка, в принципе, возможна.
— Белла, угомони его! — взмолился Басти.
— Не переживай, домовик Малфоя сказал мне, что ночью Лорд покинул мэнор, — улыбнулся Родольфус. — И всё-таки, что ещё может Драко сделать в Хогвартсе? Ну не Дамблдора же убить?