Фасмер не ошибся — к утру Рабастан пришёл в себя. Безропотно проглотил лекарство, выразил недовольство постельным режимом, потом виновато спросил:
— Подвёл я вас, да?
— Нет, — твёрдо ответил Родольфус. — Это бой, в бою всякое может случиться. Тут скорее я виноват, не уследил.
— За мной не надо следить, я не младенец, — мгновенно набычился Басти.
— Всё обернулось к лучшему, — успокоила я деверя. — Эммелина так вдохновилась своим успехом, что потеряла голову и подставилась под заклятие. Амелия осталась одна и мы с ней справились. Считай, что ты пожертвовал собой ради нашей победы.
Рабастан недоверчиво взглянул на меня, потом улыбнулся. Родольфус взъерошил ему волосы, ещё раз напомнил о необходимости лежать, посоветовав не повторять его собственной ошибки после бегства из Азкабана, и мы оставили Басти одного.
После того, как в доме появилась кошка, Петтигрю больше не пытался лезть в нашу компанию, и мы снова стали собираться вместе за столом. Правда, взглянув на сестру, я подумала, что как раз сегодня нам стоило бы остаться у себя. Нарцисса ещё не отошла от ночной перепалки. Она недовольно кивнула в ответ на наше приветствие и вернулась к «Ежедневному пророку». Родольфус с аппетитом поглощал яичницу с беконом, я же ограничилась тостом с джемом. Меня снова подташнивало.
— Белла, ты почти ничего не ешь, — забеспокоился муж. — Ты здорова? Может, Фасмер всё-таки тебя осмотрит?
— Не вижу необходимости, я чувствую себя прекрасно, просто не хочется есть, — успокоила я его.
— Неудивительно! — с отвращением бросила Нарцисса, отложив газету. — После ваших ночных приключений странно, что тебе вообще кусок в горло лезет.
Я удивлённо уставилась на неё. Родольфус, почуяв неладное, развернул «Пророк».
Разумеется, выпуск был посвящён смерти Амелии Боунс. Соболезнования, проклятия убийцам, угрозы, клятвы отомстить… Насколько я могла заметить, ничего конкретного. Об Эммелине Вэнс упоминалось вскользь.
— Фадж считает, что Амелию убил сам Волдеморт, лично, — проинформировал Родольфус, в отличие от меня, внимательно прочитавший всё, что относилось к Амелии.
— Собственно, так оно и было, — заметила я.
— А вы присутствовали в качестве зрителей? — ехидно поинтересовалась Нарцисса. — И Рабастан потерял сознание от восторга? Или слишком впечатлился работой вашего мясника?
Она перевернула страницу.
Будучи семейным изданием, «Ежедневный пророк» не рискнул разместить шокирующие фотографии с места гибели Боунс на первой странице, однако внутри им был отдан целый разворот. Из них можно было понять, что разговор не сложился и Волдеморт дал волю своей ярости. При взгляде на истерзанное тело Амелии к горлу снова подкатила тошнота. Я торопливо допила чай и встала. Родольфус, захлопнув газету, последовал за мной. Нарцисса истерично рассмеялась нам вслед.
— Рольфи, если бы моя сестра вчера ночью продолжала упорствовать, что бы ты сделал? — спросила я, когда мы вышли в сад.
— Использовал Империус, — спокойно ответил Родольфус. Даже слишком спокойно.
— А если бы и он не помог? — продолжала допытываться я.
— Не думаю, что Нарцисса настолько устойчива к Империусу, — криво усмехнулся муж, — но окажись так…
Он осторожно взял меня за кончики пальцев.
— Белла, я пойду на всё, чтобы защитить тебя и Рабастана. Меня ничто не остановит. Раз уж я научился убивать, то готов использовать это умение, чтобы уберечь родных мне людей. Я понимаю, Нарцисса твоя сестра, но Басти мой брат. Прости.
Мы помолчали, потом Родольфус улыбнулся и тихо сказал:
— Как же хорошо просто держать тебя за руку…
В кустах за нами что-то зашуршало. Муж порывисто обернулся, но никого не увидел. Мы немного прошлись, не расцепляя рук, и вернулись в дом.
Басти быстро шёл на поправку. К концу недели ранение напоминало о себе лишь редкими головокружениями. Фасмер ещё раз осмотрел его и разрешил возвращаться к нормальной жизни (в этом месте Родольфус саркастически усмехнулся).
Нарцисса держалась с нами холодно. Я понимала, что она не простила угрозу Родольфуса. Но, тем не менее, мы продолжали встречаться за столом, обмениваясь ничего формальными фразами и пустыми любезностями.
Спустя несколько дней Родольфус прочитал очередной выпуск «Пророка», после чего с досадой смял его и отшвырнул. На мой вопросительный взгляд он хмуро пояснил: