— Всё в порядке, Цисси, с меня достаточно, — пробормотала я и поднялась в свою комнату.
— Флинки! — завопила я, едва переступив порог и накладывая Муффлиато.
Эльфийка тут же вытянулась передо мной, преданно заглядывая в глаза.
— Флинки, как можно определить беременность?
Домовиха неожиданно расплылась в улыбке.
— Пусть хозяйка не сомневается, она в тягости, ждёт ребёночка. Эльфы сразу видят. Всё хорошо. Ребёночек растёт как полагается, здоровый, сильный. Флинки давно знает.
Я так и рухнула в кресло, чудом не промахнувшись мимо. Ребёночек. Дельфина. Раз не от Волдеморта, то от Родольфуса, но в этой реальности ребёнок должен был появиться.
Флинки продолжала что-то умильно ворковать. Я через силу прислушалась.
— …то-то хозяин обрадуется, как вернётся. Он ведь давно наследника ждёт, сына.
Сына? Значит, мальчик. Не Дельфина. Дельфин.
— Ты говоришь, давно? — хрипло прервала я излияния эльфийки.
— Да уж третий месяц на исходе.
Я быстро прикинула даты. Похоже, залетела, когда мы жили в «Дорчестере». Что ж, обстановка там располагала. Но какого чёрта?! Не время, не место — если Волдеморт узнает, что я беременна, уничтожит нас всех, я по-прежнему принадлежу ему и только ему. Родольфус нас подставил! Идиот! В конце концов, он же знал, что я не хочу детей! Знал, и всё равно заделал мне этого Дельфина. Но нет, не на ту напал. Как удачно вышло, что он уехал, я смогу без помех…
— Ты можешь избавить меня от ребёнка? — выпалила я, вцепившись в домовиху.
Её глаза широко распахнулись, рот округлился, на мордашке появилось выражение ужаса.
— Хозяйка… но как же… это дитя…
— Круцио! — не вполне осознавая, что делаю, я выхватила палочку. Маленькое тельце забилось в судорогах. — Не смей мне перечить!
Флинки заскулила от боли.
— И вообще, без тебя справлюсь. А ты чтоб молчала! Чтоб ни одной живой душе, никому! Никто не должен знать, что я была беременна, тебе ясно?
Малышка кивнула. Она дрожала, из глаз безостановочно катились слёзы.
— Если проболтаешься, ты у меня узнаешь, что такое боль!
После «Дорчестера» у нас оставалось достаточно магловских денег, на аборт хватит. Найду приличную клинику с современным оборудованием, и — прости, Дельфин, ты очень уж не вовремя. Мы сейчас между молотом и наковальней, наши шансы выжить и так невелики, а твоё появление сводит их к нулю. Зачем тебе, если не погибнешь вместе с нами, оставаться сиротой? Впрочем, плевать мне на тебя, ты мне просто не нужен. Я.НЕ.ХОЧУ.ДЕТЕЙ.
Я расшвыривала вещи в поисках денег. Вот бумажник, которым Родольфус пользовался среди маглов. Я вытряхнула содержимое. На пол вывалились купюры (достаточно для хорошей клиники, с удовлетворением отметила я) и фотография. Я подняла снимок чтобы спрятать, — нельзя, чтобы он попался кому-то на глаза! Вообще глупо было его оставлять, сейчас я это ясно понимала, — и встретилась глазами с Родольфусом.
Он обнимал меня сзади, прижимая к себе, и улыбался, в его взгляде было столько любви, он выглядел таким счастливым… Мы оба выглядели счастливыми. Мы и были счастливы там, в Дорчестера, вспомнилось мне.
Собственно а почему я так разошлась? Да, время сейчас не самое лучшее для того, чтобы завести ребёнка, но раз уж я забеременела, может, это судьба? Конечно, я могу избавиться от беременности, и никто не узнает, а если и узнает… Я достаточно изучила Родольфуса, чтобы не сомневаться — он примет любой мой выбор, и этот тоже. Просто ещё одна рана на сердце, снова боль в глазах, которая с этого момента станет непреходящей, рухнувшая надежда когда-то стать отцом…
«Избавься от ребёнка! Твой муж тебя обманул, он тебя использовал, он наплевал на тебя, навязал тебе свою волю, отомсти ему, оставь его в дураках, не дай ему восторжествовать над тобой!» — надрывался мой внутренний голос. А мой ли? Или всё же это проклятие?
Оказывается, оно никуда не делось, оно затаилось и выжидало, чтобы обрушиться, когда я меньше всего буду к этому готова. И я почти поддалась ему.
Я снова села, закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов и прислушалась к себе. Что же мне делать? Не могу сказать, что я прямо-таки жажду материнства, но и маниакальное стремление избавиться от ребёнка тоже не моё. На чём мне остановиться? Прибегнуть, что ли, к старому испытанному способу — подбросить монетку? Я выудила галлеон и подкинула его в воздух. Монета несколько раз перекрутилась и упала, застряв ребром в невесть откуда взявшей щели на, казалось бы, идеально пригнанном паркете. Какое-то время я тупо смотрела на неё, потом сгребла деньги и аппарировала в хорошо знакомый проулок.