В общем — рабочий процесс шел, на дне Разлома образовалось даже некое подобие порядка — с пешеходными дорожками, сортирами, столовыми и спальными навесами.
Так что когда лифты заработали и прибыла новая порция свежака — то, что люди в чистых оранжевых комбинезонах встретили на выходе из подъемников было совсем непохоже на беспредел, с которым столкнулись Гай и рашены в первый свой день на каторге.
Глава 6,
в которой торжествует правосудие по-эльфийски
Дроиды починили фонари через пять дней. И заменили лампочки в остальных — ну надо же! Непросроченные батончики прибыли на следующие сутки. Дядя Миша, разглядев этикетку, которую ему под самый нос сунул Фредди, отбросил лопату и громко крикнул:
— Всё, баста, ребята! Наработались!
Люди Дона и медвежатки уже провели разъяснительную работу, и большая часть каторжан согласилась поучаствовать в страйке. Медкапсулы — это то, о чем мечтали многие. Хотя бы на день, на два перестать ощущать постоянно ноющие в суставы, вдохнуть полной грудью, поссать как человек, не скрючиваясь при этом от боли. За это можно было и рискнуть!
Не только обычным каторжанам — даже тройкам и единичкам худо приходилось на Жмыхе. Гай перестал покрываться испариной и страдать одышкой только через сто дней, а суставы и слизистые перестали беспокоить и того позже. Сейчас он чувствовал себя вполне сносно — повышенная утомляемость и сильная потеря веса — это то, с чем приходилось смириться.
Один за другим переставали работать конвейеры. Работяги составляли инструменты в козлы и шли под навесы — теперь можно было дать волю праздности — резаться в шашки, морру, травить байки, просто отсыпаться… Люди знали, что получат ежедневный паек — точно так же, как и раньше. Стачечная касса была полна, и на раздаче стоял Дон — а это значило что всем всего хватит. По крайней мере, целых десять дней.
Тишина повисла над Разломом. Не орали бригадиры, не стучали кирки и лопаты. Даже мерное гудение конвейеров, ставшее привычным и игнорируемое сознанием теперь прекратилось.
— И сколько нам ждать? — с наслаждением потянувшись на топчане поинтересовался одноглазый.
— Я думаю — среагируют быстро. Сначала будет запрос на терминалах конвейеров, потом пришлют беспилотник, потом… О! Запрос на терминале!
Гай лениво поднялся и подошел к экрану, на котором крупными буквами мигала надпись: «Продолжайте отгрузку руды!» Ответить было невозможно, но Кормак придумал выход — в меню заказа поставок выбрал пункт «спальное место», уточнение — «односпальная кровать с бельем» и ввел количество — 1200 штук. После этого в разделе «медицина» таким же образом запросил медкапсулы — 20 штук, а в разделе «гигиена» — душевые кабины — тоже 20 штук.
— Вот и подождем, что они ответят!
— Нагле-е-ец! — довольно протянул дядя Миша. — Они теперь точно будут знать… О, беспилотник!
Медвед своей когтистой лапой скрутил внушительный кукиш и продемонстрировал его небольшому квадрокоптеру. А Гай продублировал рашенский оскорбительный жест международным средним пальцем. И демонстративно улегся на топчан, закинув ногу на ногу и шевеля босой грязной ступней.
— Как думаешь, до них дойдет?
— А куда они денутся? — пробормотал дядя Миша, явно готовясь вздремнуть. — Вот комиссия приедет — то-то они охренеют! Думаю, через пару часов заявятся нас прессовать, а когда не получится — вот тогда и разговор будет.
Прессовать их никто не стал. Видимо, основные разборки проходили наверху — по крайней мере, когда все лифты одновременно загудели, спускаясь, и грохнули днищами о уложенные на землю рельсы, ни одного киборга оттуда не вышло — только эльфы в чешуйчатой небесно-голубой броне.
Впереди вышагивала весьма примечательная особа. Гай ожидал увидеть коменданта в черном плаще, а никак не классическую эльфийку супермодельной внешности. Боевая эргономичная броня смотрелась на ее сногсшибательной фигуре как лучший наряд от кутюр, длинные прямые платинового цвета волосы были идеально уложены — волосок к волоску, коралловые губки кривились в презрительной гримасе, глаза скрывались под очками дополненной реальности.
Полусотня элитных бойцов в глухих шлемах держали наизготовку станнеры, оставив лазганы в креплениях за спинами.
— Не скрою, вам удалось удивить Высокую комиссию. Забастовка на каторге — ну надо же! Я попрошу зачинщиков и организаторов этого безобразия встать и выйти из ряда вон — чтобы мы могли начать переговоры. — Дон, Миша, Гай, — она выдавливала их имена из себя, как будто ее тошнило от одних только звуков. — Вы можете говорить от лица всех осужденных, я прекрасно знаю это.