Доброй душой меня могла называть только Селеста. Как-то в детстве я ей уступила, и Селеста сразу смекнула, что не такая уж я неприступная, какой кажусь внешне. Нашла мои слабости и умело пользовалась ими в своих интересах. Но поскольку черту она никогда не переходила, потому что сама по себе была добрым человеком, я ей это прощала.
Поэтому как только наступил час, позволяющий по этикету наносить визиты, я сразу же отправилась к сестре, чтобы продолжить наш вчерашний разговор на балу. Мне совсем не понравилось состояние кузины.
Выглядела Селеста ещё хуже, чем вчера. Она встретила меня в розовой гостиной, и я со вздохом заметила несколько новых безвкусных вещей, в беспорядке расположившихся между остальными предметами декора.
Чёрная массивная статуя пегаса крыльями угрожала свалить восточную фарфоровую вазу слева и хрупкую статуэтку балерины с ярко-розовыми щеками справа. Прямоугольным золотым подсвечником на вид можно было убить. На серебряном узорчатом подносе расположились неопознанные мной предметы из зелёного камня, из которых торчали розовые иголки морского шеньшеня.
У любимой кузины был один недостаток – неумение жить по средствам и неугомонная тяга к бездумным покупкам. Особенно когда она нервничала или что-то её расстраивало.
Она раскаивалась, умоляя меня оплатить её покупки, слёзно уверяла, что это в последний раз. Но через какое-то время, если что-то выбивало её из колеи, она, словно в бессознательном состоянии шла в торговый квартал и скупала всё, что попадалось на глаза. Зная, что это её единственная слабость, и делает она так только когда ей плохо, я не упрекала её в транжирстве и оплачивала покупки.
Красавица Селеста вышла замуж по любви. У неё были более заманчивые предложения, но она выбрала любовь, чем немало опечалила родителей, желающих выдать старшую дочь как можно более выгодно.
Но даже её тяга к расточительству и дорогим вещам не сказалась на отношениях в браке. До этого момента.
Петроний всё в жене находил милым и лишь переживал, что не имеет возможности выполнить любой каприз своей любимой жёнушки. На что она всегда со смехом отвечала, что её капризов не в состоянии выполнить никто. Если только король. Но, увы, король, будучи принцем, сватался ко мне, а не к ней.
Не знай я Селесту, подумала бы, что она этому завидует. Но кузина относилась ко всему беззаботно. Как бабочка, она была просто не в состоянии долго пребывать в одном настроении. Любовь к мужу спасала и сглаживала углы их отношений.
Но, судя по всему, не в этот раз.
Кузина, горестно всхлипывая, бросилась мне в объятия, как только я зашла. Неловко её обняв и похлопав по спине – я не умела бурно выражать эмоции, пэрра должна быть всегда сдержанна – я усадила Селесту на софу, приказала горничной подать нам успокоительного чаю и присела рядом. Чтобы выслушать всё, что накопилось у кузины.
Слушая её по большей части бессвязно-эмоциональную речь, я отстранённо подумала, как легко и просто мужчины играют чувствами женщин, совсем их не щадя. Сколько раз я всё это видела, начиная со своей семьи. Несчастная мать, которую ни во что не ставил мой отец. Старший брат, выросший таким же пренебрежительным к женским чувствам и желаниям. Хорошо, он хотя бы ещё не женился – я уже заранее сочувствовала его будущей жене.
Какая-то мелкая ссора, причину которой уже не помнит ни Селеста, ни Петроний – и вот он уже отдалился. Решил показать и доказать, что Селеста не одна женщина в мире. Что он интересен другим женщинам и может быть счастлив с другой.
- Я не понимаю… я не верю, что он меня разлюбил… – рыдала Селеста. И вдруг схватила меня за руки и посмотрела безумным взглядом: – Я уверена, она его чем-то опоила!
Глава 5 Искраты
Я поморщилась. Разум Селесты отказывался принять неутешительную правду: что Петроний просто решил повести себя как ко… все мужчины в его окружении – показать женщине её место и просто развлечься с той, что всегда весела, приветлива и делает вид, что счастлива его видеть в любой момент.
Конечно, легче винить актрису, чем мужа. Его соблазнили, его опоили, а сам он невинная овечка, случайно попавшая в логово волка. Надо только спасти его и вырвать из этих крепких зубок. И потом всё будет как прежде.
Увы, как прежде уже не будет. И Петроний не овечка, не жертва в этой ситуации.
Да и чем его можно опоить? Приворотным зельем?
Увы, тэврами – по-настоящему умеющими работать с магией – становились только мужчины. У некоторых женщин были способности ловить искры магии и переправлять их в предметы или на живые существа. Этих женщин было чуть больше чем тэвров, но их силы были ничтожны малы. И использовались они в работе с лекарствами, зельями, в целительстве и индустрии красоты.