Недостаток пространства сказывался и на отношениях с нежным полом. Мало у кого из моих друзей были подруги. Любовь во время чумы, странна – живя моментом и не рискую мечтнуть, сложно удержаться вместе посреди засасывающей жижи бытового отстоя и морального декаданса. Я, во всяком случае, если и испытывал некие романтические чувства, то их воплощения были смешны. На дискотеку тогда ходили подраться, да и не было никаких дискотек. Те несколько дней рождений, которые отмечались в смешанных компаниях, можно было пересчитать по пальцам, и все это было по-детски нелепо.
Тогда в моей жизни появилась музыка. Для начала я два года уламывал родителей купить домой магнитофон. После того как «Маяк-232» был приобретен, я столкнулся с нереальной проблемой отсутствия кассет. Сначала их просто невозможно было купить, потом в продаже они появились, но по таким ценам, что на свою зарплату, мама могла купить пять, максимум шесть кассет. Поэтому первые годы моя коллекция музыки умещалась на трех шестидесятиминутных кассетах. После очередного лета в Няндоме, где единственной «музыкой» на протяжение всего лета были двенадцать альбомов группы «Ласковый Май» и один, но очень хороший, альбом группы «Мальчишник», я решил поэкспериментировать. Так в моей жизни появился хэви-метал. Начав, с Accept и Iron Maiden, я быстро дошел до Металлики. Когда в своем очередном выпуске журнал «Ровесник» на последней странице напечатал текст “Master of Puppets”, я был окончательно обращен в новую веру. Вместе с моим школьным приятелем мы погрузились в тогда еще полуандеграундный мир металла. Обменивались записями, текстами, фотографиями, откуда-то доставали новые альбомы, брали у кого-то послушать пластинки и даже начали выпускать в классе стенгазету «Кое-что о хэви-металл» неся в массы железные чувства.
Мой приятель довольно скоро научился неплохо играть на гитаре (помогли три года занятий в музыкальной школе по классу баяна). А у меня, хоть убей, ничего не получалось. И это при том, что мой папа был супергитаристом, говорят, он в молодости даже играл в какой-то группе, выступая с каверами битлов и роллингов… Во всяком случае, любую мелодию он мог наиграть всего лишь один раз прослушав оригинал. А мне как будто медведь на ухо наступил! Но я старался. Потом мы перешли на следующий уровень – где-то нашли старые электрогитары и, самостоятельно доведя их до ума, спаяв примочки и переделав усилители, мы уже могли извергать довольно громогласные звуки, правда больше напоминавшие зубовный скрежет, нежели музыку. Вообще, Север всегда располагал к тяжелым музыкальным формам, а в то время петь о любви и дружбе, стоя по пояс в гное полуразложившегося социального организма, выглядело бы верхом цинизма. Я никогда не забуду один из концертов, который проходил в зале клуба общества глухих. Хэдлайнером был самый популярный тогда у нас коллектив под ёмким названием «Гитлер», но мне больше нравились ребята из «Аскариды» особенно их песня, положенная на битловскую “Back in the USSR”. Не знаю, кто был автором, по-моему, гитарист Дизель, но вот этот текст, который вполне отражает наши мысли тех лет:
На стенке лысый пидорас в рамке золотой висит
Исподлобья смотрит паразит, козлиной бородой шуршит
Fucking USSR, you know how fucked up you’re boy
Fucking US, fucking US, fucking USSR
Свято верил мальчик в коммунизм, умен не по годам он был
Бумаги кучу исписал и к счастью путь нам показал
Fucking USSR, you know how fucked up you’re boy
Fucking US, fucking US, fucking USSR
В тюрьме в дерьме полжизни он провел и Маркса сочинения читал
Потом всех лихо наебал, и власть к своим рукам забрал
Fucking USSR, you know how fucked up you’re boy
Fucking US, fucking US, fucking USSR
На смену ему другой ебун пришел
С обосранною лысою башкой
Без бумажки пару слов он прочитал
Всех предыдущих круто обосрал
Басни о пиздатой жизни распевал
В говно воткнул нас головой
Fucking USSR…
Окончательно в неизбежном конце мира я убедился, когда я, мама и мой двоюродный брат поехали из Няндомы через Москву в Ленинград. По плану, мы просто должны были погулять по столице и отбыть вечерним рейсом, но, судьба распорядилась иначе – в путь мы отправились 18 августа 1991 года. На следующий день, прибыв рано утром на Красную площадь, мы обнаружили ее окруженной военной техникой и какими-то толстыми мужиками в военной форме. Я язвительно поинтересовался у одного в фуражке, под каким флагом выступают товарищи. В воздухе явно пахло чем-то несвежим, народ кучковался у объявлений неизвестно кого неизвестно о чем, машины не ездили, каждый танк был окружен кучей теток, дававшим солдатам еду и сигареты.