Весной 1993 года, будучи студентом-отличником первого курса относительно престижного университета в Питере, я, как и подавляющее большинство моих сокурсников, жил на стипендию размером примерно в три доллара и редкие небольшие переводы денег от моих родителей. Если кто помнит, инфляция тогда была процентов двадцать-тридцать в месяц, и денег хватало на проездной, немного еды (в основном питались картошкой и припасами, привезенными из дома), и пачку-другую дешевых сигарет. По праздникам, пили спирт «Рояль», разводя литровую бутылку водой, так, что получалось пять бутылок, как-бы водки. Жили бедно, но весело, особенно, когда кому-нибудь удавалось срубить где-нибудь немного бабла, которое сразу же пропивались, чтобы спасти от инфляции. И все-таки, хотелось чего-то большего. Поэтому, когда однажды на доске объявлении появилось сообщение, что немецкая служба академического обмена начинает конкурс, победители которого получат возможность учиться в Германии, мы с Гошей и Русланом, тут же решили в нем поучаствовать.
Большинство студентов в нашем универе изучали английский, поэтому мы здраво полагали, что шансы есть. Для участия требовалось заполнить анкету и предъявить медицинскую справку. И если с анкетой все было в порядке, то со справкой мы намучились. Увидев бумагу на нерусском языке, докторша в нашей поликлинике тут же пошла в отказ – я, типа, ничего подписывать не буду. Я до сих пор не знаю, зачем была нужна эта справка, но, списав это на немецкую основательность, мы твердо решили ее получить. Переведя каждое слово и распечатав полученный результат на русском языке, мы отправились на кафедру немецкого языка, чтобы заверить перевод. Там нас послали в интердеканат, где нас просто послали, сказав, что подобной хуйней они заниматься не будут. Подобный расклад мы, в принципе, ожидали, поэтому никуда не ушли, а просто начали давить на психику, пока какая-то секретарша не сказала нам, что единственный человек, который в руководстве универа хоть что-то понимает по-немецки, это проректор по международным связям профессор Круглов, и если мы действительно этого хотим, то нам надо идти к нему.
На следующий день, сидя в приемной проректора, мы смеялись над справкой – среди прочего, там требовалось указать размеры черепа: от бровей до подбородка и от уха до уха.
«Ты явно не проканаешь!» – смеялись мы с Гошей над татарином Русланом, – Только арийская раса! Sieg Heil!
«На себя посмотрите, Untermenschen!» – широко улыбаясь, отвечал тот.
Вскоре, зайдя в кабинет и представившись, мы объяснили цель нашего визита проректору, который сначала ничего не понял, а потом, разобравшись в ситуации, одобрительно оценил наше рвение и, поразмыслив, начертал резолюцию на русском переводе и сказал, что надо поставить печать у его секретарши. Ободренные его словами и размазанной печатью, мы отправились вынимать мозг докторше в университетской поликлинике. Скорее, чтобы отвязаться от нас, она, нехотя, переписала туда данные из наших карточек и, пожелав нам удачи голосом медузы Горгоны, отправила нас на все четыре стороны. С чувством выполненного долга, мы отправили наши заявки в немецкую службы академического обмена и больше никогда о них ничего не слышали.
Но ведь все что ни делается, все к лучшему – вскоре оказалось, что наше мимолетной знакомство с профессором Кругловым, окажется именно тем мгновением, которые переворачивают жизнь человека с ног на голову. Уже на втором курсе, перепробовав множество сравнительно честных способов зарабатывания денег и в очередной раз оставшись без копейки, Гоша и я, сидя в его комнате в общаге, решили вновь разыграть немецкую карту. На этот раз план предусматривал устройство на работу в «Дрезденер Банк», который недавно, с помпой открыл свой филиал в Питере. Найдя в «Желтых страницах» телефон и точный адрес этой почтенной организации, мы, выйдя из общаги удивительно солнечным февральским утром, доехали на метро до Сенной площади, и уже были в ста метрах от парадного входа в банк, когда мне в голову неожиданно пришла в голову гениальная идея:
«Слушай, а может попросим у Круглова рекомендательное письмо?» – остановившись как вкопанный, громко сказал я.
«А он даст?» – мгновенно уловил мою мысль Гоша.
«Пойдем спросим», – буднично сказал я.