Однако эльфийка абсолютно не слушала рассуждений мужчины, а носилась от сундука к сундуку, выгребая оттуда самое ценное.
«Мародёрка», — теперь догадавшись, хмыкнул маг, считая забавным то, что эльфийка пришла сюда обворовывать наследие своего же народа и при этом так нелепо это прикрывает агрессией.
Безумцу не нужно было смотреть на вновь спрятанную под плащ руку, чтобы быть уверенным, что он пришёл, куда надо. Ведь метка до ужасной боли прожигала всю его ладонь своей магией, наверное, ещё и светилась ярче любого завесного огня.
Как вдруг раздался до тошноты знакомый треск. Обычно такие звуки издавала его метка, когда переполнялась энергией, но сейчас он готов был поклясться, что треск исходил не от неё. И желая выяснить источник звука, мужчина начал осторожно обходить «сокровищницу», как вдруг за одной из колон он увидел зелёное мерцание. Тут же обогнув её, Безумец нашёл в самом углу странный эльфийский артефакт.
Стеклянный шар, сплавленный с куском обсидиана, на подставке был известен в Империи. Это эльфийское наследие было очень редкой находкой, его чуть ли не по пальцам можно было сосчитать. Однако какой-то ценностью этот артефакт не славился, потому что всем известно, что это непонятное нечто было абсолютно инертно к любому физическому воздействию или магии. Он даже не светился хотя бы для красоты, чтобы привлечь коллекционеров. Интерес к нему проявляли только учёные и историки, но и они не смогли хоть как-то заставить работать этот артефакт или выяснить его назначение.
Однако сейчас случилось практически чудо: найденный им артефакт выглядел вполне себе действующим. И светился, и нервно трещал. Он так же как и Брешь, и метка связан с Тенью? И теперь после произошедшего катаклизма проснулся?
Пользуясь тем, что остроухий мародёр занят воровством и не следит за его действиями, мужчина вытащил руку из-под плаща. Метка уже во всю пылала, а вместе с ней и его рука — от боли. Как и в случае с разрывами метка тянулась к этому артефакту и светилась от его близости. Очевидно, всё это место было создано для того, чтобы спрятать шар. Он ценен. Но чем? И почему на артефакт времён Элвенана реагирует его метка?
До сих пор сомневаясь, Безумец всё-таки поддался желанию метки и положил руку на артефакт. В тот же момент его снова окатили поток магии Тени и яркий свет. Ему пришлось даже прикрыть глаза второй рукой, спасаясь от света. Что этот артефакт делает? Мужчина не знал, но готов был поклясться, что метка передавала ему часть своей магии, а шар с помощью неё укреплял Завесу. Эльфы создали эту штуку, чтобы контролировать толщину Завесы? Очень похоже на то. Однако вдруг мужчина нахмурился. Потому что этот шар настолько простым не казался. Поддаваясь нахлынувшим ощущениям, Безумец попытался понять структуру этого «преобразователя». Его посетило странное чувство, что артефакт словно гарпун вцепился в Завесу и слишком уж сильно влияет на неё. Кажется, что, если захотеть, этот «гарпун» можно притянуть обратно, ослабив Завесу, а при должной силе и полностью её уничтожить. Мужчине эти мысли что-то совершенно не понравились. Неизвестно, кто и зачем создал эти артефакты, но теперь ему начало казаться, что оставлять один из них активированным нельзя. Что если все эти магические штуки заработают, и кто-нибудь додумается дать им приказ одновременно ослабить Завесу? Да может случиться катаклизм похуже Бреши.
Возможно, он просто надумывает. Ведь если бы они были на самом деле такими опасными, то Прорыв Завесы бы случился раньше нынешней эпохи. Идиоты, которые лезут не туда, куда следует, всегда найдутся. Однако Безумец так и не отказался от своих подозрений. Потому что за эти дни он уже встретил три объекта, которые способны влиять и на Завесу, и на Тень. Двое из них, будь то Брешь или метка, несут лишь разрушения и поломку известных законов природы, а значит, какова вероятность, что этот артефакт не принесёт того же? Да никакой.
И поддаваясь этим мыслям, Безумец решил направить через метку прямо в шар свою магию. Артефакт, который предназначен для преобразования лишь магии Тени, болезненно отреагировал на вмешательство чужеродной магии. Заискрил, неправильно затрещал, а через секунду уже и взорвался. Мужчина только и успел отвернуть лицо, спасая его от стеклянных осколков, а от артефакта, который стоял здесь тысячелетия, осталась лишь дымящаяся подставка.
Безумец не сожалел, потому что считал свой поступок правильным. Теперь в округе Завеса была вновь крепка, а артефакта, который истощал её всё это время, больше не было.