Следующие несколько минут Безумец, забывая даже суть разговора этих двоих, наблюдал за девчонкой. Её поведение выдавало всю иллюзию. Она всем старалась походить на магистров, с одним из которых и разговаривала сейчас, но мужчина, сам в своё время крутившийся среди самых важных особ Империи, заметил кое-что интересное. Манеры у этой девчонки, как у него эльфийские корни: вроде и есть, а вроде никак себя и не проявляют. Понятное дело, что для детей знати такое поведение просто недопустимо. Безумец прекрасно знал, какую часть домашнего образования отводят на этикет и навыки достойного поведения, и всего этого Кальперния была лишена. Очевидно, она не из знати, и это невозможно скрыть, как бы ей того ни хотелось. Впрочем, это ещё не всё откровение. Ведь вся её грозность не могла зародиться на пустом месте. Наверняка, с отвращением на неё смотрит не только Алексиус, не признавая её настолько высокого положения. А значит, девушка, заняв эту нишу, вынуждена постоянно бороться с косыми взглядами. Судя по шарахающимся от её одного сурового взгляда солдатам, у неё прекрасно получалось соответствовать её нынешнему положению. Но почему её не принимали более старшие? Значит, она не просто не ребёнок из четы магистров или сопорати-дельцов, а из семьи потомственных чернорабочих или даже рабов.
Бывшая рабыня в таком возрасте уже может тягаться с гигантами Тевинтера? Очень… похвально. И Безумец действительно так считал. Такая талантливая девчонка-маг заслуживает быть замеченной. Однако, очевидно, не только он увидел в ней потенциал, а ещё и тот покровитель, что протащил её на эту высь. И магистр догадывался, кто стал её покровителем, ведь Кальперния уж слишком фанатично говорит о целях венатори.
— Хватит юлить, Алексиус! Ты писал в отчётах, что почти добился поставленной цели. Однако время идёт, а какого-то продвижения я не вижу! Да и почему ты не торопишься вывозить магов? Приказ был точен.
От очередных обвинений Герион буркнул. Конечно же, ему — великому магистру, уважаемому участнику научной среды Тевинтера — абсолютно не нравилось отчитываться перед какой-то соплячкой, однако он держался гордо, никак не выдавал свои мысли.
— Я не вижу повода для беспокойств. Работы подходят к концу. По нашим подсчётам время уже способно искажаться для всех тех, кто попадает под действие заклинания. Ещё чуть-чуть, и я смогу стабилизировать энергию и сделать её применение точечным…
— Лжёшь. Нам известно, что работа могла быть продвигаться быстрее, если бы ты не тратил большую часть времени на своего сына…
— Твои информаторы ошибаются, Кальперния. Феликс не может быть для меня важнее поставленной цели хотя бы потому, что от её выполнения зависит его жизнь. Да и Старшего я не собираюсь подводить, — Герион ответил достойно, не оставил и повода усомниться в своих словах и верности их организации.
Впрочем, он соврал, и Безумец это прекрасно углядел. Догадки мужчины сбылись: Алексиус действительно вступил в венатори не ради высоких идей, а ради сына, которого Старший собирается спасти, если измученный отец выполнит уговор. Хотя, как этот самый «Старший» собирается лечить смертельно больного и собирается ли вообще, Безумец не знал.
— Да и торопиться уплывать из Редклифа, я причин не вижу, — теперь Алексиус стал отвечать на второе обвинение женщины. — Чем дольше мы здесь остаёмся, тем больше магов заберём. Тем более мне бы очень хотелось встретить представителей Инквизиции.
— Из-за своего любопытства, Алексиус, ты ставишь под угрозу всю эту операцию.
— Ничуть. Маги к ним не перебегут, наши агитаторы с ними хорошо поработали, да и главная их эльфка подчиняется мне. А говорить лично с Инквизицией было бы очень полезно. Мы можем постараться разузнать больше о маге, который закрыл Брешь, если он действительно у них.
— Этим вопросом заняты специальные агенты Старшего, нам нечего лезть в эти поиски. Тем более мы даже не знаем, кто он и что из себя представляет.
— Знаю. Но, скажи, разве тебе не интересно лично встретиться с тем, кто коснулся Тени и при этом остался в живых?
Когда Герион это говорил, его глаза буквально светились от восторга и возможности увидеть что-то поистине необычное. Истинный исследователь. Кальперния это заметила и растеряла всё желание спорить дальше. Потому что спорить бесполезно. С типажом таких людей она была прекрасно знакома и знала, что есть они что-то напридумывают, то никакие угрозы не заставят их передумать.