И конечно, в старом элвен кипел страх… страх потери. Вроде жизнь налаживается, они в шаге от победы, он наконец увидел реальные возможности для дальнейшей своей борьбы за Народ, а не призрачную месть, даже позволил себе вновь помыслить о дружбе. Но как вдруг человек стал говорить о неуместном героизме.
Резкие слова никак хромого сновидца не задели. В один момент он только вздохнул, закрыл глаза и горько улыбнулся. Ему бы очень хотелось, что бы знаток Тени оказался прав, но понимал, что на этот раз согласиться он не может.
— Вопреки в том числе и моему желанию вопрос не в героизме, Солас, а в действительной необходимости, — удивительно монотонно на фоне пылающего негодованием собеседника произнёс магистр. — А твоё предложение нереализуемо даже на этапе с меткой: тебе её уже не вернуть.
Подавив изначальное возмущение, Солас сложил руки на груди и серьёзно глянул на человека, трезво пытаясь оценить его ход мыслей.
— Учитывая, сколько моих планов ты разрушил — достаточно вспомнить, что было с Митал и Источником, — признаюсь, я не удивлён подобное слышать. Но всё же. Что ты задумал на этот раз?
— Ничего. Это факторы от меня никак не зависящие.
На немой вопрос Волка, читаемый в его взгляде, Безумец отвечать не стал, а решил просто показать. Мужчина раскутал плащ, отстегнул верхние крепежи мантии и рубашки, а затем отодвинул элементы одежды, оголив область надплечья и ключицы. Этого оказалось достаточно, чтобы увидеть, как под кожей зеленятся две толстые линии — подключичные кровеносные сосуды. Даже освобождать всю руку не было необходимости, чтобы понять, что она поражена полностью.
Кто-нибудь видел шокированного бога? А Безумец увидел. Даже когда мужчина, снова спрятался от холода под слоями одежды, Волк не переставал с круглыми глазами пялиться на руку человека.
— Это… — много позже раздалась первая попытка эльфа думать здраво.
— Невозможно, — усмехнулся Безумец, в шутку помогая поражённому знатоку Тени. Собственно сам магистр был доволен произведённым эффектом и совсем не жалел, что скрывал правду до самого последнего момента.
— Да… Да, это невозможно. Это действительно невозможно. В смысле, я догадывался, что с твоей рукой что-то не так, но Якорь всё равно не должен был так реагировать. Но оказалось… как и Тень, он не смог отличить себя от тебя, поэтому начал поглощать и так просто тебе поддаваться.
Тут Безумец скривился: он бы не сказал, что так уж и просто: боль во всём её разнообразии он ощущает и поныне.
— Но кем бы тебя ни воспринимал Якорь, ты остаёшься человеком, и его магия всё также вредит тебе. Даже сильнее. Значит, как только он поразит сердце…
И раз зелёный свет добрался уже до столь крупных сосудов, то совсем скоро будет аорта и всё — дальше уже кратчайший путь до сердца…
— Будет нарушено кровообращение, не сопоставимое с жизнью, — закончил магистр сам.
Вот теперь настало время вдыхать поглубже Соласу, чтобы переварить услышанное. И что этот человек, действительно, опять ломает его планы… даже если сам того не желает.
— Порог моей выдержки уже достигнут. Вы это прекрасно видите и понимаете — ваши взгляды я замечаю. И пытаться отрицать очевидное, хвататься за лишние дни глупо: есть участь и пострашнее смерти. Я не хочу… уподобиться Синоду: жить и умирать до тех пор, пока окончательно не сойду с ума от собственного бессилия перед ненавистью скверны и не стану очередным порождением тьмы, марионеткой семи чудовищ…
— Но ты всё равно боишься?
— Боюсь. Тянуться за иллюзию жизни заманчиво и естественно. Тяжело переступить через свои интересы в угоду правильности мира, особенно когда эти интересы — твоя жизнь.
Волк признал свою ошибку: магистр не уподобился Герою Ферелдена, а опять слишком много думает. Он боится, сомневается, хочет поддаться естественному желанию выжить любой ценой, даже если жизнь не будет долгой, но одновременно он хочет сделать, как правильно для мира, переступить через себя, взглянуть в глаза своим страхам и… смерти, которой полнится Черный город. Опасения мужчины о повторении судьбы Синода, и правда, небеспочвенны, и лучше бы такую угрозы пресечь заранее, потому что когда они точно узнают, смертен маг или нет, будет уже поздно что-то исправлять — скверна возьмёт своё. Но Фен’Харел не стал давить на друга, оставил выбор за ним вплоть до самого последнего момента и будет готов принять его любым.