Это с умным видом говорить и осуждать чей-то выбор, ссылаясь на правильность мира, легко, а вот когда на алтарь этой «правильности» ложится твоя жизнь, страшная неизвестность, ожидающая после смерти, мыслить начинаешь уже совсем по-иному. Принимать такие решения всегда тяжело.
Но, очевидно, хромого мага беспокоило не только это — тоска отразилась в его белых глазах. Что бы он там ни решил о быстроте приближения своей потусторонней жизни, для начала хорошо бы закончить дела по эту сторону. Новый мир подарил ему удивительные отношения и возможности, и нельзя их оставлять незавершёнными…
— Знаешь, когда-то я сказал, что твоё тело должно было раствориться в Тени. Это так. И это точно произойдёт, если ты вновь в неё войдёшь — это неизбежно. Однако… — Солас сделал неожиданную паузу, полную сомнений, неуверенности и страха. Безумец, вырванный из своих угрюмых мыслей такой резкой тишиной, обернулся и увидел в глазах эльфа… надежду, слишком живую и искреннюю для древнего бога. — Однако я не могу того же сказать про твой разум. Ты никогда не был обычным человеком, а сейчас, став носителем столько всего противоречивого, — тем более.
— Думаешь, Тень будет избирательной? — Безумец лишь усмехнулся. Конечно же, ему хотелось хвататься за слова эльфа, это естественно для любого живого существа: хвататься за жизнь. Даже в Тени, где его точно будет ждать только смерть. Но мужчина постарался об этом даже не думать: от него самого исход и решение недремлющего мира никак не зависит, какие бы он мечты там ни лелеял.
— Мне очень хочется на это надеяться…
Эти слова окончательно отвлекли магистра своей искренностью. Не этого ждёшь от великовозрастного бога, для которого это должно было стать просто смертью очередного смертного. Но мужчине были понятны причины: даже боги хватаются за родное и знакомое.
— Тебе первому нужно опасаться такого исхода. Как я и говорил когда-то, если раттус-самодур начнёт представлять опасность, то я лично пущу его на свойства.
— Вынужден огорчить: удовлетворить свою варварскую человеческую натуру у тебя не выйдет. На спасение мира, обсуждения и планирования гениального плана по захвату острова ушло столько сил, что обидно будет начинать всё сначала в неизвестном мире без Завесы лишь по прихоти старого «самодура».
Два сновидца были не в Тени. И даже не на Перекрёстке. А всего лишь в новом, отвратном, неправильном, усмирённом, вроде бы, мире. Но ещё никогда Ужасному Волку говорить искренне не было так легко и просто…
Выведя предоставленную ей лошадь из стойла, Кальперния начала приспосабливать на неё седло, а затем — личные вещи, которые пригодятся во время её спешного бегства из Скайхолда.
— Ты передала информацию Павусу-младшему? — по среди её приготовлений раздался вопрос от того, кто, собственно, и заставил её бежать.
Безумец находился рядом и держал поводья лошади, ласково убеждая ту покорно стоять на месте. Магесса не могла не усмехнуться, обратив на это внимание, потому что помнила, как при их первой встрече на озере Каленхад магистр шарахался при одном только взгляде на ездовое животное. А сейчас не боялся стоять около звериной морды и копыт да ещё и гладил.
— Да, Дориан знает, где меня искать, когда соберётся возвращаться в Тевинтер. Но ты же понимаешь, что об этом будет знать не только он?
— Несомненно. Тайному Канцлеру известно всё, что происходит в Скайхолде, даже в конюшне.
— Тогда в чём смысл?! — требовательно воскликнула ученица и повернулась к магистру, ведь он говорил так спокойно, будто всё идёт, как задумано, да только она не понимала его задумки. — Зачем мне уходить, если ты знаешь, что от Инквизиции на юге я скрыться не смогу? Я могла остаться, как и остальные маги, помочь тебе, когда ты будешь закрывать Брешь. Я же сильнее их всех!
Сновидец тут же недобро нахмурился.
— Если ты решила, что твой уникальный дар — достаточный повод для честолюбия, то ты проиграла уже сейчас!
Безумец, как и Эрастенес, и Корифей, нередко упоминает, что она самый сильный маг, не-сновидец, этого поколения, но всегда из его уст это звучит как ноша, преимущество, которым надо учиться пользоваться, а не повод кичиться перед миром. Очевидно, это было уже нечто личное: он не хотел, чтобы она, поддавшись гордыне, повторила его судьбу, поэтому мужчина всегда строго её осаживает, стоит только в словах девушки промелькнуть самомнению.
— Да причём тут это «чистолюбие»? Я озвучиваю факт, как и ты. Я сильный маг, а значит, моя помощь не будет лишней.