Безумец ещё какое-то время с улыбкой наблюдал вслед ученицы. Сейчас сожалеть ему было не о чём: всё закончилось лучше прочих возможных исходов. При первой встрече с талантливой магессой в замке Редклифа он и не предполагал, насколько это будет судьбоносно. Но вот того же мужчина не мог сказать об ещё одних отношениях, которые подарил ему новый мир. Сновидец знал, что вездесущий Сенешаль уже за спиной, ожидаемо всё видела, а поэтому заслуженно затребует ответов, но он не спешил оборачиваться, потому что, понимал: этот диалог для него уже будет по-настоящему тяжёл.
Сегодня два человека, что считали себя очень близкими друг для другу, за одно мгновение стали чужаками. Они прошли в угрюмом безмолвии ползамка, ни на кого не обращая внимания, пока не оказались в знакомой маленькой комнате, скрытой от всех любопытных глаз и ушей. Старая голубятня, её размеры, её скупое оформление были привычны уже им обоим, за последнее время она часто становилась местом встречи для них, однако сейчас стены давили. Но их волновали отнюдь не стены.
Безумец первым прошёл в покои Канцлера, сразу направился к столу и присел на рядом стоящий стул. Мужчина был… спокоен. Он не отворачивался стыдливо, не дрожал, лишь наблюдал за тем, как женщина занимает позицию у противоположной от него стены, где стоял шкаф с документа, опирается на него, складывает руки на груди, чтобы одновременно защитить себя от сильных эмоций, отгородиться от желаемого насилия и просто выглядеть устрашающе. То, чему по своему любопытству свидетелем она стала, сильно задело женщину. Лелиана хотела заставить себя сомневаться в увиденном, найти оправдание или сразу отомстить за обман. Она… не могла определиться, и поэтому пока хотела просто получить ответ, объяснения, оправдание… да всё, что угодно, но не тишину. А магистр, который обычно любил разглагольствовать о чем только можно, сейчас словно специально молчал, даже когда Канцлер уставилась на него злобно, почти угрожающе.
— Лелиана, испепеляя меня взглядом, вы ожидаете услышать что-то иное, отличное от увиденного?
И лучше бы он молчал дальше, потому что это явно не то, что хотела услышать Левая рука. Она точно удивилась, но пыталась этого не показывать. Не так должен говорить человек, уличённый в измене.
— А по-вашему, магистр, вам не за что объясняться? — она пытается держать себя в руках, но голос её получается и угрожающе рычащий, и жалкий.
Конечно, они друг друга ничем не обязывали, никогда не вели подобных бесед. Наверное, потому что это самом собой разумеющееся… в приличном обществе, когда вступаешь с кем-то в отношения, и весьма серьёзные, не остановившиеся на формальных ухаживаниях. В её понимании. Но вот тевинтерец обманул! Её. Тайного Канцлера.
— Вы видели то, что видели. По-моему, всё однозначно и не требует дополнительного пояснения.
Пока в сердце женщины пылало пламя, метавшееся между яростью и отчаянием, мужчина умудрялся удивительно спокойно пожимать плечами. И от его слов она буквально задыхалась в возмущениях.
Он серьёзно? Как он может такое говорить? Он ей изменял, а теперь делает вид, что ничего особенного и не случилось?
— Так и быть, я внесу ясность, — опять с неуместным снисхождением, словно испытывает терпение собеседницы, заговорил маг. — Свидетелем чего по моей неосторожности вы являлись просто стало откровением о том, что моё к вам отношение никогда не было искренним, обоюдным. Вас это задело, оскорбило, поэтому вы требуете ответов, вероятно, пожелаете отомстить. Вам кажется, что я поступил с вами подло, несправедливо, что я вас предал, но позвольте для начала спросить в ответ: почему тогда вы решили, что имеете полное моральное право поступить схоже со мной, манипулировать моей привязанностью?
— О чём… вы говорите?
Как бы Сенешаль ни хотелось взвизгнуть: «Как этот предатель вообще смеет ещё в чём-то обвинять её?!» — но она не могла себе позволить настолько потерять контроль, даже в такой момент. Да и мужчина выглядел так, будто точно знаете, о чём говорит, и нависшее над ним возмездие его ничуть не пугало.
— О нашей встрече в Денериме, Лелиана. Вы, Тайный Канцлер, Левая рука, которая почти никогда не покидает штаб Инквизиции и всегда действует только через своих агентов. А я древнетевинтерский магистр, «малефикар», чудовище по версии Церкви, и ваш главный беглец на тот момент. Но тем не менее вы появляетесь передо мной без сопровождения, помогаете, выказываете дружелюбие, хорошо скрываете отвращение, даже не прочь оказались продлить беседу. Меня и поныне оскорбляет ваша убеждённость, что я поверил в подобный фарс, благие намерения от кого-то вроде вас. Появление Кассандры было бы и то более правдоподобно: эта женщина хотя бы прямолинейна в своих действиях, — теперь голос мужчины был не только ровным, монотонным — в нём появилась нотка грубости, подтверждающая, что из злопамятства та встреча всё ещё его оскорбляет. — Позвольте угадать: чего вы желали получить в итоге? Привлечь моё внимание как красивая женщина, создать о себе обманчивое впечатление, по средствам обсуждения важных для меня тем заслужить доверие, и постепенно вызвать у меня нужную вам привязанность, что позволит в дальнейшем мной манипулировать. Управлять кем-то через постель — способ старый как мир. И сыграть на чувствах древнего магистра стало бы для вас как барда просто очередным развлечением. Ваши планы спутало только неожиданное нападение кунари, — Безумец говорил утвердительно, тем самым показывал полную уверенность в том, что скрывалось за «искренностью» убийцы. — Но я смог отплатить вам той же монетой. Оказаться по ту сторону манипуляций уже не так увлекательно, не правда ли? — напоследок нагло усмехается, показывая, что он своей местью доволен.