Когда все приглашённые и просто желающие почтить память их борьбы и жертвенности собрались, мероприятие началось.
Раздался монотонный, но пронзительный голос жрицы, зачитывающей панихиду для погибших и молитвы Создателю, покровителю Инквизиции, для благополучия живых.
В один момент из толпы выделилась Тайный Канцлер и подошла к костру. В её руках лежал большой свиток со списком имён всех погибших за время их борьбы с первым порождением тьмы. Он был с честью опущен на доски погребального костра.
Жрица была искренне вовлечена в своё служение, но Лелиана не могла проникнуться её словами и лишь с ухмылкой отметила, что это пламенная речь будет ещё долгой. Возвышенные речи не смогли бы направить мысли женщины в светлое русло — и она была погружена в свои личные терзания. Однажды они заставили её отстегнуть от пояса памятный кинжал вместе с ножнами и взять его в руки.
Не так давно один… человек сказал, что этот кинжал стал для неё костылём. Как бы противоречива ни была личность автора этих слов и её отношение к нему, Лелиана не могла не признать его правоту. Она хранит при себе личную вещь героя, погибшего больше десяти лет назад, зачем? Это не вернёт ей погибшего возлюбленного, но позволяло цепляться за воспоминания, за иллюзию, в которой он жив и всегда рядом. Такой самообман был полезен в первое время после его гибели, когда молодая сестра чуть не потеряла себя от горя, но теперь эта попытка так рьяно цепляться за прошлое лишь стопорит. Кинжал действительно стал для неё лишним костылём. Хватаясь за него в момент сомнений, она проявляет слабость, даёт для врагов дополнительный способ давления на себя. Но сейчас путь, на который бесстрашная сестра Соловей вступает, не простит ей слабость.
Не желая оттягивать неизбежное и давать себе возможность передумать, Лелиана отдала костру сокровенную вещь, а затем спешно отошла назад.
Кинжал был полностью функционален и дорог. Оружие, которым Герой Ферелдена убил архидемона, на долгие века стал бы желанным объектом для торгов, аукционов и иный беспристрастных финансовых операций, а для очередного своего владельца — предметом для гордости, статуса. Лелиана не желал ему такого исхода. Это оружие создано на заказ, предназначалось для верной службы одному хозяину и вместе с ним должно было уйти в забвение, а не быть втянутым во всевозможные махинации. Вот бард и решилась поступить правильно, как ей казалось, — отправить оружие за своим хозяином.
В конце концов Лелиана отвела взгляд от причин слишком сильных воспоминаний и сомнений и глянула на тех, с кем прошла тернистый путь к их общей победе. Ещё одной.
Несмотря на печальность момента, где они, по ощущениям, стояли на рубеже целой эпохи, Канцлер не ощущала тоску, а наоборот, воодушевлённо думала, что для всех них самое интересное только начинается.
Благодаря поддержке Каллен, их грозный командор, излечился от лириумной зависимости, а вместе с ней окончательно ушёл и яд ненависти к магам, который пагубно прожигал его сердце после пережитого ужаса, что творился в Башне Круге в разгар Мора, и чуть не довёл его до плачевного исхода. Впервые за столько лет бывший храмовник снова мог быть счастлив. Сегодня он стоял рядом с рыжеволосой магессой-целительницей, её обнимал. Очередной конец света свёл вместе двух людей, которые стали поддержкой и опорой друг для друга, и теперь это закреплено официально: он сделал ей предложение, а она счастливо дала согласие. Вскоре они покинут Скайхолд и вернутся в Ферелден. Сначала направятся в гости к его семье, которая с радостью примет невестку, а затем начнут работать над созданием приюта для храмовников, который будет помогать им излечиваться от зависимости по древнетевинтерским методикам и который станет достойным последним пристанищем для тех, чьё поражение лириумом было необратимым. Лелиана готова была поддержать все их начинания: это меньшее, что может сделать Церковь для своих верных солдат.
Только брат одарённой магессы был отстранён от этой задумки, потому что он решил остаться служить Канцлеру. Такой шустрый юнец, показавший себя весьма способным и преданным (он до последнего служил своему спасителю) соглядатаем, понадобится Лелиане и в Вал Руайо.
Жозефина, непревзойдённый посол, вернётся в Антиву, к родным. Как шутил Варрик, для неё роль дипломата Инквизиции была тренировкой для бескровного переворота на родине. И пусть в действительности правители Антивы пока могут спать спокойно, но род Монтилье точно ждёт переворот, возрождение всех их прошлых торговых отношений — Лелиана в этом не сомневалась. И, конечно, подруги знали, что в час нужды они обязательно придут друг другу на помощь.