Впрочем, до сих пор все его мысли оставались лишь догадками. Он мог и отказаться от них в связи с отсутствием весомых доказательств. Ведь на лбу черноволосого мага не было написано, что он маг из Инквизиции, а как это доказать иным способом — непонятно. К сожалению, цепкий взгляд исследователя зацепился за странность, выведшую его прямо к правде.
После закрытия разрыва и стабилизации Завесы метка Безумца вновь стала неактивна. Именно поэтому мужчина не стал доставлять себе лишние неудобства и прятать руку под плащ. Это решение нельзя было назвать неосторожным или недальновидным, ведь даже сейчас не было причин для подозрений — метка никак себя не выдавала. Однако с момента закрытия последнего разрыва на руке мужчины появилось ещё кое-что. Тот самый повреждённый участок вен на тыльной стороне его ладони со временем так и не исчез, хотя чуть-чуть и померк от неактивности метки. И всё же эта линия была не такой уж и большой, если кто и замечал, то просто считал татуировкой или странной травмой.
Но именно это странное подобие магического ожога в совокупности со всеми другими фактами и натолкнуло Алексиуса на правильную мысль. Когда среди венатори пошли слухи о маге, пережившем взрыв на Конклаве и способном воздействовать на Завесу через Брешь и разрывы, Герион не мог не заняться этим вопросом. Конечно, много знаний об этом явлении в связи с его непредвиденностью не было даже у тех умников, кому было приказано его изучить, ведь только, заполучив единственного в своём роде носителя частички Тени, можно было получить настоящие ответы. Понятное дело, до Алексиуса, который работал над другой задачей, даже разные догадки доходили с трудом, но магистр всё равно сумел собрать достаточно сплетен об этом маге. Именно сплетни говорят, что Якорь проявил себя в виде мнимой трещины на левой руке носителя, из которой струится зелёный свет Тени. Не подозрительно ли, что у странного мага, который сейчас стоял перед ним, так же наблюдается магическое повреждение, да ещё зелёного цвета, да ещё и на левой руке? Именно — подозрительно, ой, как подозрительно.
— Ты… Тебя Старший и ищет!
Если бы эта встреча закончилась мирно, у Безумца, как он и хотел, получилось бы спутать планы венатори, у Алексиуса был бы шанс вступить в Инквизицию и оказать им помощь в борьбе с тем, из-за кого, как считают большинство, этот мир и отравила скверна, не из высоких мотивов, так хотя бы из мести за своего сына, а Феликс порадовался бы, что ради его мнимого спасения никому не придётся отдавать свои жизни и что его отец больше не будет связан с этими террористами. Однако в этот момент разорвалась та самая тонкая нить, что и связывала их всех с этим прекрасным «если». Однозначно, шанс утерян безвозвратно.
Возможно, Алексиус и ошибся. Возможно, этот незнакомец совсем не тот, за кого он его принял. Возможно, он на самом деле всего лишь один из беженцев, который, в отличие от остальных, не стал сидеть на месте и решил спасти их от ужасной судьбы, на которую венатори обрекают большинство здешних магов. У всех этих предположений разные шансы на существование, но они есть, поэтому Алексиус и как учёный, и как исследователь должен был учитывать и их. Однако сейчас это был уже не умнейший человек Тевинтера, а несчастный отец, что потерял голову от отчаяния и горя. Голос разума был бессилен. В его голове кружилась лишь одна мысль: этот незнакомец врал, ведь тот, кто может управлять скверной, обязательно поможет его сыну. Нужно лишь доставить к нему этого мага — разрушителя планов Старшего — и магистру простят все его неуспехи.
Слова отца, конечно, удивили Феликса, а когда магистр вообще ухватился за свой посох и приготовился к атаке, то он убедился окончательно, что мир не наступил. Поэтому вместе с попытками докричаться до отца мальчик встал прямо перед вторым магом, защищая того от атаки. Он надеялся, что это заставит Алексиуса остановиться, что вид испуганного сына заставит его одуматься.
Увы, это не сработало. Герион остановился, но лишь на секунду, чтобы сменить тактику ведения боя. Однако его враг тоже выжидать не собирался.
В то, что всё дойдёт до сражения, Безумец даже не сомневался. В хороший исход он и не верил. Именно поэтому во время всего разговора он был настороже, следил за Завесой, чтобы не позволить Алексиусу загнать себя в ловушку. Однако, очевидно, нынешних магов он переоценил. Даже тевинтерский магистр не воспользовался всеми теми искусными ухищрениям, которые были известны в Древней Империи. А зря. Тогда у него мог быть шанс.