Тот, кто оказался выброшенным в абсолютно другие мир и время, понятное дело, будет всеми силами цепляться за любую частичку своего мира. Поэтому поступок и полная неосторожность жреца Думата, когда он пришёл за пленником в Храм и притащил своих храмовников, не казались чем-то удивительным. Наоборот, всё объяснимо. Беглец, второй тевинтерец, для него является частью его, ныне навсегда потерянного мира, к которому и тянулась душа, заблудшая во времени и брошенная своим богом.
Казалось бы, похожий ход мыслей должен был быть и у носителя метки. Однако в связи с последними новостями можно было сказать, что второй тевинтерский гость из прошлого гораздо быстрее адаптируется к нынешнему миру и не особо-то желает переходить на сторону своего сородича. Всё это нехарактерное поведение и беспокоило Соласа. Ему не нравилось знать так мало об этом, несомненно, важном человеке. Остаётся ещё слишком много вопросов.
До сих пор ни в одном из древнейших архивов Тевинтера его агенты не смогли найти хотя бы упоминание об этом хромом, но, однозначно, неестественно одарённом сомниари. Значит, даже в своём мире он не был известен широкому кругу людей, раз о нём не удосужились написать. Об его отстраненности от общества красноречиво говорила его чёрная мантия — Лелиана правильно подметила. Значит, ни одним из Верховных Жрецов или другим высокопоставленным лицом Империи он быть не может. Тогда, какого демона, он вообще затесался в эту историю?!
— А он знал, что эти тевинтерцы собирались делать с магами, или всё произошло случайно? — хмуро тогда спросил Каллен, пытаясь восстановить произошедшие события в замке Редклиф.
— Если верить словам Фионы, то да, знал. Более того именно он убедил её в правильности заключения союза с нами, — ответила Лелиана, вновь перебирая в голове их разговор с эльфийкой, поскольку это единственная зацепка к хоть какому-то понимаю планов беглеца.
— То есть меня одного смущает, что он помогает именно нам? — тогда заметил командор и ещё пуще нахмурился. — Если бред про «древнего магистра» правдив, то разве не в его интересах было заручиться помощью этого тевинтерца, а не убивать его?
— Думаю, нет, командор, — вопреки своему привычно тихому поведению сейчас Солас вмешался вновь, отчего советники тут же обратили на эльфа внимание, но особо-то против не были, по-своему истолковав его излишний интерес к беглому магу.
— Отказываешься от своих предположений? — хмыкнула Кассандра.
— Совсем, наоборот. Это ещё больше подтверждает мои слова. Смею предположить, что нынешние тевинтерцы для него выглядят чем-то даже… позорным, что ли. Поэтому у него не может быть желания с ними иметь хоть каких-то дел, хотя бы из-за гордыни, которая, как известно, у магистров в переизбытке.
Солас, абсолютно не стесняясь всех этих внимательных взглядов, объяснял свою точку зрения очень спокойно и размерено. Говорил он убедительно, поскольку познал всё это буквально на своём личном опыте. Когда же он закончил, все советники кивнули, с ним соглашаясь.
— И всё же стоит напомнить, что в Редклифе были не просто граждане Империи и действовали они не от имени архонта, — осторожно напомнила тогда Жозефина, не желая, чтобы другие советники, особенно самые вспыльчивые — Кассандра и частично Каллен — ставили крест на всём Тевинтере.
Именно эти слова испортили настроение всем. Ведь теперь они вспомнили о второй ещё не менее важной и сложной проблеме — силах, им противостоящих. Пока ещё не доказано, связана ли секта «венатори» с инициаторами теракта на Конклаве, однако ни от одного ответа легче не становилось. Если нет — значит, им противостоят уже как минимум две враждебные группировки. Если да — значит, у них один противник, но зато уже очень сильный, раз осмелился и на самый масштабный теракт в истории Церкви, и даже практически интервенцию и захват стратегически важного для Ферелдена замка.
Именно так обсуждения о беглеце плавно перешли на разговор о тевинтерской радикальной секте и всех вытекающих из этого темах.
Больше Солас не встревал в совет. Однако это совсем не значит, что ему нечего было сказать. Даже совсем наоборот. Именно поэтому он кое-как скрывал злость из-за ещё слишком малой осведомлённости глав Инквизиции о реальном положении дел. Да и что он скажет? Что их любимую Главу Церкви подорвал древний магистр, который теперь метит ни много ни мало на трон абстрактного Создателя, поэтому ноги в зубы и мчитесь ловить второго моролюба? Весьма неплохо и очень действенно. Однако Солас подозревал, что после подобных слов Инквизиция навсегда утратит к нему всё доверие, поэтому предпочитал молчать.