Однако всё случилось не так. Инквизиция до последнего оставалась неосведомлена.
Под шумы горнов всему Убежищу пришлось подняться на бой с неизвестным и таким неожиданным противником. Первыми схватились за оружие, кто бы мог подумать, рабочие. А когда стала ощущаться нехватка мечей, в ход пошли все более-менее пригодные для боя орудия труда. И пусть, по правде говоря, каким-нибудь там полуржавым топором не навоюешь против профессиональных солдат, но никого это не страшило. Не жалея себя, люди кинулись защищать Убежище, Инквизицию. Ведь, если погибнет идея, организация, кто будет спасать мир, кто будет искать убийц Верховной Жрицы?
Со своей высоты Безумец наблюдал за всем этим. Даже если его обвинят в равнодушии, то именно он видел общую ужасную картину всего происходящего. Сейчас атаковали только лазутчики, мобильная пехота, а ведь там вдали наступали и уже самые настоящие красные храмовники.
Красные блики от факелов солдат, спускающихся в долину, навивали неподдельный ужас на всех. Ведь это означало, что основные силы только ещё на подходе. Этот огненный марш буквально толкал юную организацию на обрыв её жизни. Чем войска становились ближе, тем больше шанс, что сегодня Инквизиции не станет.
Главнокомандующих ни в коем случае нельзя было обвинить в непрофессионализме или уж тем более в бездействии. Убежище не крепость, всем было понятно, что ни штурм, ни осаду они не выдержат. Хотя тут и штурмовать-то нечего. Пожалуй, в данном случае любая военная тактика позволит взять эту деревушку, окружённую по периметру лишь невпечатляющим частоколом. И всё же защитники Убежища ценой множества жертв, но благополучно отбивались до сих пор. В этом, без преувеличения, была заслуга их Командора, который за короткий срок смог организовать всестороннюю защиту деревни. За эти недолгие минуты бывший храмовник сполна доказал, что ему не зря доверили всю военную часть этой организации и что все те смешки старших магов ферелденского Круга, которых Безумец успел наслушаться в Редклифе, просто беспочвенны.
Тем временем пока один выполнял стратегический контроль действий солдат, другая не допускала больших жертв. Правая рука Церкви успевала бывать всегда там, где на этот раз сосредоточили основную свою силу враги, отвлекала их, переводила всю их мощь на себя, пока остальные либо оказывали помощь издалека, либо оттаскивали в глубь Убежища раненых. Теперь Безумец понимал, почему о боевых способностях женщины ходят легенды. Хотя не ему сомневаться в этих легендах, когда он сам в первые же минуты после пробуждения в этом новом мире познал крепкость её кулака.
Сестра Соловей и её агенты тем временем занимались выкуриванием и ликвидацией отдельных групп лазутчиков, которые додумались проникнуть на территорию Убежища окольными, особо незащищенными путями. Эти действия не позволяли противнику полноценно развернуть свои боевые силы в тылу Инквизиции и дали больше путей отхода обычным жителям. А именно организацию вывода мирных жителей из мест, где как раз и развернулись самые тяжёлые противостояния, взяла на себя Леди Посол. Для той, которая сама-то ни разу не была буквально в эпицентре реальных боевых действий, женщина очень достойно смогла собрать помощь всем тем, кто сам уже не мог добраться до укрытия. Разумеется, этого всё равно будет мало, не всех они успеют и сумеют спасти. Зато получилось не допустить смертоносной давки из желающих укрыться в церкви.
И всё же несмотря на такую самоотверженность и даже сплочённость вскоре перевес сил в сторону противника стал ощущаться всё сильнее. Да, нападающих было меньше по количеству, наверное, их войско не превосходило даже батальонного максимума. Однако атакующими были в основном красные храмовники, чья сила равнялась двукратной (а может, и трёхкратной) силе одного человека. Хотя это ведь были даже не люди. Стоит выбить шлем с головы любого из них — сразу в этом убедишься. Изуродованные монстры не могли даже говорить, поэтому их огненный марш был безмолвен.
Если не переломить ход сражения какой-то неожиданной атакой, у Инквизиции не будет и шансов. Это понимали все, особенно высотный наблюдатель. Разумеется, его обвинят в равнодушии и эгоизме. Ведь пока тут гибнут люди он просто выжидает. Но мужчину это не особо-то беспокоило. В отличие от тех хоть и доблестных, но отчасти неразумных людей, который буквально с голой грудью и с вилами наперевес бросались на мечи красных монстроподобных храмовников, геройская смерть не в его характере. Да, и если оценивать объективно, у него как у третьей стороны этого конфликта было достаточно причин, чтобы до последнего не вмешиваться. Оценит ли Инквизиция все его старания, если он примет участие в обороне Убежища, если ради спасения других смертельно истощит себя самыми сильными заклинаниями, а потом перейдёт на активное использование магии крови и риск приманить непосильных для него демонов? Разумеется, нет. Узнав, что он гораздо сильнее, чем им всем казалось изначально, его ещё пуще испугаются, изловят и приставят в надзор самых сильных своих храмовников. Вероятно, начнут пытать из мести за то, что он тот самый «древний тевинтерский магистр». А может быть, и вовсе усмирят, ведь им нужна его рука, а не он сам.