Появление этой огромной ящерицы раз и навсегда переменило ход сражения. Все старания, все жертвы защитников были полностью обесценены. Ни гениальный стратегический ход, ни отверженность людей, ни особые способности отдельных воинов уже ничем не помогут. Против огнедышащей твари в деревянной деревне им не выстоять уж точно. Поэтому Командору не оставалось выбора, только как трубить отступление.
Огонь был беспощаднее любого войска, любого врага. Вспыхнув единожды, он захватывал всё больше построек. Те наивные, которые надеялись, что стены их домов спасут их от войны, были вынуждены бежать, пока собственный дом не стал им могилой. К сожалению, это поняли не все…
Грохотали последние уцелевшие горны, слышался то тут, то там звон скрещенных мечей, а так же кровожадный треск огня. И сплетаясь со всем этим ужасным, смертельным хором, на всю округу раздавались крики тех, кто так и не смог выбраться из своих укрытий, кого не успели спасти, кто… горел заживо.
Безумец, делая короткие перелёты между крышами пока ещё уцелевших домов, двигался вслед бегущих защитников. Появление дракона на стороне врага стало для него такой же неожиданностью, как и для остальных. Вид этой крылатой смертоносной махины заглушал любой страх быть обнаруженным магами венатори, которые рассредоточились по периметру Убежища, чтобы выловить любого, кто постарается сбежать из кольца. Но мужчина, как и все остальные, стал заложником этого места.
Мало, у кого было время, чтобы глазеть на дракона, но многим хватило и небольшого осмотра, чтобы понять, что это не просто высшая драконица. Знатоки сразу скажут, что поведение твари не соответствовало природным инстинктам разъяренного, испуганного или голодного дракона. Прочие зеваки предположат, что обычный дракон не может выглядеть, как обтянутый черной гниющей чешуёй скелет с красными кристаллоподобными наростами, которые ему самому, кажется, приносили боль.
Неестественную природу этого дракона понимал ещё и Безумец и убеждался каждый раз, когда тварь открывала свою пасть и рычала. Каждый её рёв разносил сильнейшую боль по телу мужчины. Каждый раз он чуть не терял свой животный облик. Понятное дело, в таком состоянии он не был способен к длительным перелётам без огромного риска в один момент рухнуть камнем на землю. А та самая песня порой начинала настолько усиливаться и оглушать его, что даже заглушала любые другие звуки и шумы, которые переполняли Убежище. Магистр не понимал, почему это происходит. Неужели дракон отравлен скверной, а те кристальные наросты на самом деле, как и у храмовников, красный лириум?
Безумец даже не знал, что сильнее его пугает: что дракон сводит его с ума или то, что Старший настолько заигрался с осквернённым лириумом.
Несмотря на препятствие в виде боли мужчина старался очень быстро перебираться по крышам домов, боясь, как бы следующий драконий огненный плевок не пришёлся прямо в него. Именно поэтому, он не заметил, как оказался на последнем рубеже обороны деревни. Площадь около церкви не была так сильно застроена, поэтому огонь здесь пока ещё не полыхал. Но и испуганному ворону здесь почти некуда было перелетать. Вновь прятаться под козырьком крыши церкви, самом большом и заметном здании деревни, он пока не спешил.
Сидя на последних воротах, Безумец осматривался. Вскоре он заметил на другой стороне площади дома, которые ещё были целыми. Если судить по образу в Тени, то там живёт лекарь и его ученики. То, что надо. Хотя лететь туда, конечно, придется дольше обычного, да ещё мимо уже горящего здания трактира, но мужчина не желал и дальше сидеть тут на виду. Мало того, что его может заметить Инквизиция, так ещё постепенно сюда прибывали храмовники, спасшиеся от лавины. Случайно попасть под влияние их, очевидно, изменившихся храмовничьих способностей ему особенно не хотелось.
В очередной раз магистр убедился, что умеет правильно рассчитывать свои сил. Однако сейчас от своей правоты ему было ничуть не легче. Ведь выполнить задуманное, как он и боялся, у него не вышло. Когда он удачно перемахнул через здание таверны, по которому постепенно расползался огонь, оставалось каких-то три пары метров до следующей безопасной крыши. Однако вдруг дракон, который настолько вальяжно кружил по округе, будто крылья разминает, а не целую деревню уничтожает, вместе с очередным огненным плевком издал и затяжной рёв. Очередной выброс такой энергии пагубно повлиял на состояние мужчины. От боли тело перестало его слушаться, крылья отказались махать для поддержания полёта. Безумцу казалось в глазах его потемнело, а координация была потеряна всего лишь на секунду. Однако эта «секунда» оборвалась только тогда, когда произошло жесткое падение на землю, а за секунду до этого — потеря животного облика.