Хранитель Башни был все еще в сознании. Он закинул голову и жалобным взглядом смотрел на Марго. Она видела, как безмолвно он открывал свой рот, но оттуда не вылетело ни звука. Однако Марго не собиралась попадаться на его уловки. Даже если он решил поддаться её победе только ради ведомых ему целей, она даст ему шанс всего лишь дожить до утра. Она смогла удержать его в подземельях храма двадцать лет, неужели он надеется сбежать за одну ночь?! Марго захотелось засмеяться, но вместо этого она ужаснулась тому, что лишь случай помог ей сохранить жизнь, и совершенно несвойственная колдуну слабость и смирение вновь сделали его пленником. Следовало побыстрее лишить его жизни, но слишком беззащитный был вид у колдуна, так что царица не решилась на крайние меры, жалея, что не захватила с собой напиток для одурманивания головы – ведь, идя сюда, Марго ожидала лишь одного исхода: гибели колдуна или колдуньи.
- Маги! – Марго обратилась ко всем защитникам Башни, так и не выступившим против женщины, в которой каждый узнал бывшую царицу Антею. – Верховный маг Хранитель башни Арпей был колдуном, и нынче лишается своего титула. Завтра утром по законам Черноморья и магического ордена ему отрубят голову. В Башню вновь вернется мир и справедливость, жрецы соберутся для совета, на котором будет избран новый ставленник богов на земле после великого Веллинга. – С этими словами она нагнулась над Сарпионом, которого обвязанного крепкими путами поставили на колени посреди площади перед башней. Колдунья вырвала из его волос серебряный венок, что принадлежал главе магов. До её слуха донесся хрип изо рта старика, уже давно лишенного языка, но она не желала его слушать, тем более в минуты её триумфа это вряд ли бы оказались приятные слова.
В окружении солдат Марго прошествовала в покои верховного мага, велев при этом всем служителям последовать за ней. Рана в боку неимоверна жгла и ныла, но ведьмочка только теснее обвернулась плащом. За длинным обеденным столом собралось более двадцати жрецов, продолжавших в последние месяцы смиренно исполнять обязанности перед богами и людьми. Марго обратилась к магам, с некоторыми из которых была давно знакома, хотя нынче они смотрели на неё недоуменными взглядами, полными недоверия к её изменившемуся облику, а также к тому, что она вновь присутствовала в башне живой и невредимой, тогда как по стране давно ходили слухи, что Кассандр лично придушил родную мать. Ведьмочка не стала объяснять всю истину последних событий, а лишь поставила орден в известность, что войска мятежников и сонтария Эонита подчинялись каждому её слову, и ежели горожане, а точнее глава города и его советники, не примут сегодня окончательного решения сдать Гассиполь и присягнуть повторно на верность царице Антеи, стены и сооружения порта будут разрушены, а все богатства присвоены победителями.
В тот же день Марго встретилась с магом Неорием, сонтарием Ирнием и онтарием Эонитом. Войска обеих сторон, осаждавших город с юга и востока, сильно поредели за последние недели. Эрлинские пираты покинули черноморского военоначальника, так и не получив обещанной награды, хотя при этом полностью обчистили портовые заведения перед стеной города. А отряды мятежников, собранные на востоке страны, лишились крестьян и землепашцев, вступивших в ряды в надежде скорого обогащения и возвращения домой, в избы, куда благодаря их усилиям больше не посмели бы соваться ни маги, ни олары, ни солдаты Веллинга, ибо на землях Черноморья воцарился бы прежний, справедливый закон богов.
Ворота Гассиполя были распахнуты. Через них на улицы вступили стройные ряды солдат, большая часть которых перешла на сторону Антеи из войск Веллинга, несогласная с близкими отношениями нового царя с оларскими гостями. Воины прошли в центр города к царскому дворцу, неся перед собой флаги с цветами царицы, которые были сняты с парусника Эонита. При этом они оглушали горожан громкими приветствиями во славу живой Антеи, которая возвратилась в родные края. А в это время их командиры вживую встречали свою госпожу. Неорий и Ирний, которые не раз обсуждали с ведьмочкой дальнейший ход событий в полевом шатре, были по-обычному сдержаны и учтивы, а Эонит, не видевший царицу со дня её обвинения в сеторских залах Ланисы, казалось, был готов подхватить женщину на руки и закружить в танце или задушить в объятиях – столь крепким было его дружеское рукопожатие, столь преданно смотрели его темные глаза.
- Я рада вас видеть рядом в день, когда обманщик и злодей Арпей, коего царевич Кассандр по незнанию возвел до столь величественного сана Хранителя башни, ныне свергнут и заточен в подземелья крепости, - Марго обращалась к смелым мужам, которых принимала на виду у прочих служителей Уритрея и Нопсидона. – Отныне звание верховного мага, а вместе с этим и все дела, необходимые к восхвалению и молению перед нашими великими богами, должны перейти к достойному человеку. Я думаю, что вам, уважаемый Неорий Литтий, это занятие придется как раз кстати, - царица увенчала голову мага серебряной короной, которую так и хранила при себе, ибо с самого утра её окружали люди, и столь желанное проникновение за стены самой Башни ведьмочка решила отложить на будущее, когда её у всех на глазах омыли бы священной водой.
- Я польщен оказываемым мне доверием, Ваше Величество, - скромно ответил Неорий, - но это решение будет принадлежать совету магов, который, как уже было договорено, соберется этой ночью, но, к сожалению, в неполном составе.
- Тогда я повторю еще раз, - Марго пристально оглядела всех магов, что ныне были в крепости. Из них лишь один мог оспаривать заслуженное право Неория на пост Хранителя башни, ибо был его старше и более опытным во врачевании и изготовлении эликсиров, но мага Гирния никогда не интересовала светская суета и управление мирскими делами, так что вряд ли этот отшельник воспротивился бы словам, что произносила царица, - хотя я не привыкла разбрасываться словами. Нынче состоится совет, и именно Неорий Литтий станет Хранителем Башни.
Марго осталась довольной собой. Никогда прежде она не смела приказывать магам в открытую и мало кто из Веллингов на такое отважился бы, но в столь быстро изменившихся обстоятельствах, когда некоторые из них отчетливо осознавали с кем имели дело, а другие наоборот пока еще терялись в ужасающих догадках, оспаривать волю царицы не посмел никто.
Мысли о Сарпионе не покидали колдунью с тех самых пор, как он обездвиженный и покорный пал на землю перед её чарами. Связанного преступника отвели в крепостные подземелья, где Марго поручила Кемнию тщательно допросить узника о последних его действиях и планах. А в то время, пока царица улаживала формальные дела с управлением в городе, размещением войск и возобновлением сообщения с прочими черноморскими поселениями, даже отправив известия в Асоль с ликующими приветствиями своему сыну о том, что его игра подошла к сокрушительному финалу, в её голове разворачивались картины поражения Сарпиона, самого могущественного из известных ей колдунов, который пал от единственного, не очень умелого колдовства. Вечером Марго послала за Кемнием, в нетерпении поджидая доклада гиза, но тот вошел в её покои с мрачным лицом и понурым взглядом, что говорило о невыполнении полученного задания. Она обеспокоенно потребовала объяснений и сменила суровое выражение глаз и губ, только убедившись, что колдун находится по-прежнему в подвале и никуда не сбежал.
- Он все время молчит, Ваше Величество. Ребята его и кипятком обливали, и угли прижигали, и в бочку с водой опускали, и растягивали на дыбе. А потом я заглянул ему в рот – а там же языка нет! Чего ж он скажет тогда?! Когда оставили бедного старика недолго в покое, я гляжу, он что-то пальцем выводит в пыли камеры. Я и приказал одному солдату перерисовать это послание, может вам понадобится оно, - он передал царице испачканный кусок холста, на котором углем было выписано «Зови царицу» на морийском языке.
Она выругалась про себя, обрушивая весь гнев Таидоса на головы тех, кто только после целого дня истязания пленника, заметили, что тот нем.
- Он что-то еще писал?
- Писал, но да мы не сильны в грамоте.
- Ясно, Кемний. Гиз, а в грамоте не силен! – укоризненно заметила Марго. – Отведи меня к нему, немедленно.
В сыром каменном подвале они прошли несколько отделений, освещенных смердящими факелами. В самом дальнем углу зловеще стучали по наковальне молотки. Там при свете тусклых огней к потолку за руки и шею в железных кандалах был подвешен колдун.