Дорога привела послов и сопровождавших их вооруженных воинов атана к самому центру города на открытую, огромную по площади территорию, испещренную возвышениями в виде окружностей, где велся торг, читались указы правителя, устраивались представления и наказания преступников. Униаты объехали публичные арены разной величины и приблизились к главному высокому кругу, внутрь которого вели строгие ряды арок, державшихся на опорных колоннах. В этом месте было тихо и мрачно, шум и гам обыденной жизни остался в стороне от покоя, которым окружил себя глава города и повелитель тинголов. Поднявшись по пологим выступам вверх к самому солнцу, странники узрели большой каменный трон, на котором восседал атан Атуб. По бокам загорелые рабы обмахивали владыку широкими листьями южных деревьев, а около каждой колонны стояли охранники с закутанными лицами и повязанными на голову темными платками. Они были готовы по первому же жесту пронзить грудь широкими саблями любому нарушителю воли властелина. Из-за спинки трона вставало подобно грозной тени самое высокое здание в Шафри. Его было видно от первых ворот города – дворец-башня, украшенная белыми гипсовыми скульптурами, колоннами и лепкой. Остроконечные крыши четырех боковых башенок терялись в облаках. Требовалось много усилий, чтобы взобраться по многочисленным лестницах на самую верхнюю балюстраду сооружения, ибо там в прежние времена каждые день и ночь мудрецы фезов наблюдали за явлениями небесных светил – солнца, луны и звезд, предвещая по ним грядущее своего народа. Это здание ныне облюбовал атан, однако не для продолжения наблюдений и выслушивания воли богов, которые являли по вере фезов им знаки в далеких небесах, а для свершения воли и отдыха в его роскошных стенах. Хотя не менее изысканным и богатым был дворец правителя фезов, хафа, располагавшийся на другом холме старинного города.
Очутившись перед грозным лицом атана Ведимир, а следом и его люди, у которых еще при въезде в город отобрали оружие, позволив лишь князю оставить при себе меч его отца, низко склонился до самой земли, приветствуя хозяина этих краев.
- Я признаться не ожидал приезда столь высоких гостей в свой чертог, князь, - Атуб отвечал на языке фезов, который был немного знаком и правителю велесов, поэтому помощь советников из городских ученых для беседы двух вождей не понадобилась. – С чем пожаловал, князь Ведимир? Неужели самое главное твое сокровище, на которое я уже давно желаю взглянуть – княжну Милару – ты спрятал под платьями одного из этих воинов?
Атан говорил низким хрипловатым голосом, привыкшим отдавать приказы огромному войску, а не отпускать шутки, поэтому в его взгляде читалось не столько усмешка и удивление, сколько злобное презрение к гостям.
- Велесы пришли в великий город Шафри с заверениями мира, - ответил Ведимир. – Я по праву вернул себе престол отца, великого князя Ведимира, и теперь посылаю тебе, Атубатан, дары, чтобы искупить вину, которую по незнанию униаты посмели нанести тинголам, а также надеюсь возвратить в отчий дом своего меньшого брата – княжича Сигиря, дабы прекратить безутешные слезы его матери.
Никогда Ланс не слышал, чтобы Ведимир говорил неправду, слова князя были сильнее камня, весомее писанных законов, однако ныне велес даже не пошевелил бровью, произнося речи, что несомненно доставляли боль его честолюбию и сердцу, но были необходимы для его победы. С врагом всегда надо бороться его оружием, нередко повторял советник Элбет своим юным подопечным. Но что значило забыть о чести для колдуна, которому чары позволяли затуманить взор собеседника и лишить его воспоминаний об этих минутах лжи и падения?! Иную муку приносило сознательное бесчестие человеку, непривыкшему заключать сделки с совестью, губившему свою жизнь, ибо отныне она становилась противной ему самому: без доверия, без правды, без надежды. Колдун знал, что эти вопросы мучили его молодого брата, принявшего бразды правления. Но для вождей был более высокий долг, чем собственная жизнь и честь.
- Какими же дарами богата велеская земля?
По кивку атана несколько стражников из тех, кто проводили приезжую процессию по улицам Шафри, стали разгружать телегу, которую наполняли сундуки и деревянные лари. Перед тинголами раскрылись тюки с дорогими тканями, огромные сосуды с ароматным медом, большая шкатулка, доверху набитая переливавшимися самоцветами. Но подарки, которым действительно стоило позавидовать и восхититься из тех, что князь вез на поклон к атану – мечи и доспехи, выкованные умелыми мастерами велесов, сгинули в ульских лесах.
- Это всего лишь часть всех тех богатств, что я послал в твой великолепный город, атан Атуб, - заметил Ведимир. – К сожалению, нынче на дорогах в униатах даже князь не может быть спокоен за свою безопасность. Полно сброда, готового ограбить и нищего простака, и богатого вельможу. Вожди уже давно не могут примириться для того, чтобы решить, кому из них следует карать и излавливать плутов и мошенников, а попросту преступников. Уверенность в будущем надолго покинула наши сердца, и только вашей мудрости по силам её вернуть, - в этот момент Ведимир был по-настоящему жалок.
- Не так густо в дарах, как в речах, - проворчал Атуб. – Я не сомневаюсь, что твоих солдат может ограбить любой отрок, князь, но в моем народе не принято дарить черепки вместо целой вазы. И где же твоя сестра, за которую я обещал освободить меньшого из княжичей?!
- Разве печальные известия еще не достигли вашего дворца, Атубатан? Княжна Милара самовольно в тайне принесла союзные клятвы князю дризов Торику. Я не мог после этого не признать данного брака, потому как она стала более недостойной вашего внимания. Отныне дризы запустили руку в мои края, и я приехал просить помощи у великого атана, чтобы не допустить покушения соседа на свои владения. Велесы заплатят сполна и даже вдвое больше за то, чтобы княжич Сигирь вернулся в отчий терем, ведь князь Торик желает забрать мальчика себе, дабы свергнуть меня, законного наследника, и усадить в Деряве на трон малолетнюю куклу! А все, что было утрачено по пути в Шафри, прибудет пред ваши очи, как только мои дружинники лично разберутся с ульскими беззаконниками.
- Можно верить словам велесов, которые уже нарушили один раз обещания, при этом сгубив моего отца?! Притом не желают они исполнять приказов атана и ныне! Клянись же всеми богами и жизнями самых дорогих людей, что говоришь истину, князь!
- Клянусь! Клянусь гралами, что оберегали меня в пути, и да не покинут они меня на обратной дороге, ежели я говорю правду!
Среди каменных колонн установилась могильная тишина. Её нарушил скрежет стали мечей, вытаскиваемых из ножен тинголами по взмаху правой руки атана.
- Возвращение домой для князя велесов, однако, будет не столь скорым, - зловеще произнес Атуб. – Вот когда я действительно увижу подобающие дары, а также самых красивых велесок, шагающих впереди каравана, тогда я отпущу тебя домой. А покуда ты вместе с твоими спутниками подождешь исполнения княжеской воли, - тингол вытянул ладони и провел ею по первому ряду униатов, которые выступали перед атаном наравне с Ведимиром. Среди них оказались Ланс, Елизар и Наир. – Бросьте их в яму со зверьем. Тех троих, - его пальцы двинулись в сторону молодых дружинников князя, - отвезти к полорам, дабы Шусть услышал от людей князя Ведимира, что тот желает видеть его управляющим северных земель, покуда сам велес исполняет свои заветы у меня в гостях. А остальных отошлите на родину. Если они сумеют пешими добраться до отчих земель, то поведают сородичам, что следует собрать более щедрые выкупы за молодого правителя, иначе вскоре его позабудут не только гралы, но и мои любимцы, которые вмиг растерзают человеческое тело на куски, мясо заглотят острыми клыками, а кости закопают в темном углу.