Довольный хохот еще звучал в ушах недоуменных послов. Ведимир потянулся к мечу, но в одиночку он не мог противостоять десятку вооруженных стражников, которые окружили его людей. Колдун сохранил невозмутимое спокойствие, хотя был в силах раскидать от себя в разные стороны даже полсотни солдат, пусть это бы вызвало в последствие обрушение башни мудрецов. Но Ланса увлекало любопытство: куда же отведут пленников мрачные тинголы, узнает ли он об участи юного приемыша Лиссы, княжича Сигиря, или же о колдуне, скрывавшемся в покинутых развалинах Калаваргана.
- Вот как поступает тингольский атан с гостями, которым через своего посла на берегу обещал дружеский прием, - с презрением выговорил Ведимир, не сопротивляясь солдатам, которые подтолкнули его к спуску за каменным креслом Атуба.
- Очень скоро вы познакомитесь с друзьями, что всегда жалуют новых гостей! – продолжал злорадно шипеть тингол сквозь смех.
Четверых мужчин, подгоняемых острыми палашами, подвели к ступеням, что были выточены у подножия круглой арены позади трона атана. Ланс бросил взор на Атуба, который как будто бы вновь погрузился в собственные мысли, развалившись на каменном седалище. Как оказалось, за спиной атана находилось точно такое же кресло, обращенное в сторону великолепной башни. Однако дорогу к зданию преграждала широкая впадина овальной формы глубиной около десяти локтей, на дне которой под ярким солнцем возлежали огромные по размерам твари. Пленников подвели к самому краю ямы, её дно было засыпано светлым песком, а в стенах из камня виднелись множественные дыры-отверстия, закрытые прочными решетками. Ланс разглядел желто-черные шкуры зверей размерами с медведей, а по виду напоминавшие громадных кошек. В дальних южных краях их звали тиграми, знание об этом сохранилось от прежнего утраченного бытия чародея.
В спины людей врезались острые концы орудий, подталкивавших их в бездну, где рыжие монстры уже лениво подняли морды к появившимся на горизонте чужакам. Тигры встали на тяжелые лапы, подтягиваясь, обнажая при этом острые когти и оскал. Первым спустился князь. Он спрыгнул в песок, стараясь как можно мягче приземлиться на землю, чтобы успеть достать из ножен отцовский меч, ибо это была единственная надежда на жизнь для него и его друзей. За ним последовали Елизар и Ланс, а после с негромким криком в луже воды и жидком месиве арены оказался боярин Наир, которого за нерасторопность солдаты сами скинули вниз.
- Я не дам им напасть, - кинул в сторону брата колдун. Ланс был уверен, что сможет задержать хищников, однако если зверей обозлить колкими ударами меча, то в своей ярости они могли выйти из-под власти чар. Поэтому он надеялся, что князь не будет торопиться. К тому же графа волновала, где же та темница, куда повелел направить узников Атуб. Не пожелал же он скормить велесов животным и не насладиться этим зрелищем лично.
За колдуном встали Елизар, поддерживавший Наира, который повредил при падении ногу. Ведимир прикрывал телом друзей, шепотом веля им отходить. Три тигра подходили к свежей добыче с разных сторон, отодвигая людей к высокой стене. Ланс ждал, пока хищники не приблизятся достаточно близко друг к другу и к пленникам, чтобы одним махом нагнать на них страх, а точнее ударить огневой вспышкой или воздушным кулаком. Но внезапно с боку раздался звонкий голос, отвлекший внимание как напряженных и измученных воинов, так и хищников, из пастей которых при этом донесся рык, наполненный любопытства и жажды крови.
- Сюда! Быстрее! Быстрее!
Одна из решеток распахнулась, и оттуда звучала родная униатская речь. Тигр, находившийся в той части арены, злобно зарычал и бросился в огромном прыжке к раскрытому выходу, наперерез Елизару и Наиру, поспешивших к укрытию. Но зверь испуганно заскулил от взрыва в земле перед его мордой. Куча песка затуманила взор хищника, и он отупил. Ланс вместе с Ведимиром нагнали друзей, помогая Елизару, тащившему на своих плечах обессилевшего боярина. Мужчины скрылись от палящего солнца, за ними вмиг закрылась решетка, и лязгнул крепкий засов.
- Сынок! Сын! – счастливый крик ослабшего воина вылетел из груди, заставив Ланса и Ведимира оторвать взоры от тигров, с пущей подозрительностью двигавшихся в их сторону, хотя нынче между ними встала надежная преграда из железа.
Братья, наконец, посмотрели на тех, кто открыл для них спасительный путь. Отстраняя от себя кривлича, Наир Дрозд упал в объятия рослого юноши, которого звал сыном. Рядом с подростком шестнадцати лет были его товарищи: с осунувшимися лицами, в изодранных одеждах, но с радостными пылавшими глазами от того, что вновь встретились с сородичами. Кроме самого взрослого на вид Тсандира, сына боярина, за которым тот отправился в поход, в темном помещении среди закопченных дымом факелов и испещренных надписями стен новоприбывшие узники разглядели еще троих отроков и совсем юную девушку, сжавшуюся в клубок в одном из сырых углов.
- Сигирь?! А где княжич Сигирь? – недоуменно воскликнул Ведимир, озираясь в поисках брата.
Но дети лишь качали головами, а вскоре и вовсе опустили уже остывшие взоры в землю. Это они желали о многом расспросить взрослых мужей, пожаловавших по их уразумению для освобождения пленников. Однако вскоре с мрачным унынием и печалью дети поняли, что новые гости оказались такими же узниками ямы, как и они.
Князь перешел к расспросам, покуда Ланс осматривал ногу Наира, стремясь облегчить на время его муки и боль, ведь заживление некоторых ран даже с помощью колдовства не проходило быстро и бесследно. Краем уха колдун прислушивался к разговору Ведимира и ребят, окруживших воинов. Больше всего говорил Тсани, юноша с беспокойством взиравший на отца, но тем не менее признавший своего правителя, велеского князя, и не решившийся отмалчиваться под его строгим взглядом.
- Великий князь, уже бесчестное количество дней мы блуждаем по кругу в этих сырых камерах, что выстроены вдоль стен ямы. После того, как нас вывезли из Дерявы, мы жили несколько месяцев во дворце, в темной комнате среди мягких ковров и низких столов. Нас кормили и поили ежедневно, а иногда позволяли прогуляться по пустому каменному двору. Служанка из фезов заботилась о нас и передавала скудные сообщения с родины. Но как только в город пришли известия, что возвратился княжич Ведимир, то есть вы, и он забрал себе княжеский престол, нас бросили на глазах у кровожадной толпы в это логово чудовищ, которые стерегут пленников, а иногда лишают их жизни. Нас была дюжина. А теперь осталось всего пятеро.
- Что это за место? Куда делись остальные пленники?
- За каждой решеткой небольшая светлая камера, они сообщаются между собой темным узким коридором, - пояснял паренек. – Мы можем открывать их, чтобы выйти на солнечный свет, но там, - он боязливо кивнул в сторону ровной песчаной площадки, - нас всегда поджидают они, поэтому мы обычно запираемся и ждем удобного случая, чтобы подобраться к еде и воде, что оставляют стражники. Кормят нас обычно два раза в день. Тинголы кидают куски мяса зверям, и опускают полные ведра с водой и с похлебкой, иногда бросают хлеб или фрукты, к которым не притрагиваются полосатые. Пока они жуют, мы можем проскользнуть по арене и забрать пищу. Если же не успеем, то сами можем стать едой. Так каждый день. А порой на представление собирается толпа людей, и сам атан смотрит за тем, как они, - он вновь кивнул в сторону тигров, - охотятся за нами. Их тогда специально держат несколько дней голодными. И нас тоже.
Мужчины обратили взоры полные ужаса и сочувствия на несчастных детей, уже несколько месяцев вынужденных бороться за свою жизнь на дне темной ямы.
- Иногда сюда спускаются солдаты, - продолжал Тсани. – Они приводят других пленников и забирают самых слабых или сильных, как им вздумается, то есть как им прикажут. Места здесь много, но когда много людей, еды все равно на всех не хватает, поэтому силы покидают, а особенно тяжело с водой. Звери повадились в последнее время переворачивать полные ведра, отчего образовались лужи, а мы изнываем от жажды. Уже погибли Самара и Гринди, а молодых девушек из семьи Кажича даже не отпускали в яму, их сразу увели в соседние палаты, где, поговаривают, у атана гарем, то есть женский дом. А одного старца-феза на наших глазах кошки разорвали в клочья.