Длинное древко мелькнуло в руке одного из врагов, и его острие вонзилось в бок морийца. Дорн лишь яростнее отбил атаки двух гарунов, которые из-под своих щитов пытались преградить ему путь, но колдун уверенно спешил на помощь другу. Однако еще один удар полыхнул отважного солдата по поясу, и тот согнулся, оседая на землю, при этом отражая из последних сил новые удары алмирцев. Раньше Ланс всегда называл раны на своем теле царапинами, а получаемые удары не более чем уколами иглы. В первый раз колдун увидел, как мориец закрыл глаза, распростершись на земле. Его уже топтали чужие ноги, люди не смотрели во взаимной ненависти на тех, кто пал, сокрушая своими криками и ударами еще твердо стоявших на ногах противников.
Наконец, он оказался возле тела товарища, на которое повалился мертвый гарун. Дорн орудовал мечом, не подпуская никого к себе ни на шаг.
- Ланс! – позвал он, надеясь, что тот откроет глаза. – Ты живой? Ланс, очнись! Сейчас я помогу тебе!
Кругом виднелись мертвые тела, и он припал к груди человека, лежавшего у его ног. Тот не пошевелился, его одеяние было залито кровью, застывшая рука сжимала глубокую рану в боку, а другая не выпускала меча. Так погиб Ланс Морийский, герой, спустя годы песнь о подвигах которого, сочиненная в Горгарате, перелетела из разрушенного королевства через горы к морским берегам, где стала одной из самых любимых среди сказаний о доблестных морянах.
***
Записка лежала на столе под свечой, и он остался крайне недовольным её содержанием. Но отыскать Марго в доме, чтобы перенести встречу не удалось. В лунном свете он пробирался по темному лесу к тихой избушке, брошенной без хозяина. Девушка хотела с ним о чем-то переговорить, да и ему следовало во многом ей открыться. К сожалению, он слишком поздно понял, что упырь скрывался под крышей дворянского дома. Днем Тамир все-таки дознался у её мачехи, Галены, кем та была на самом деле и кому служила. Хотя графиня по-прежнему не вымолвила ни слова о том, что её связывало с Горном Логье, потому как ей, похоже, было строго настрого запрещено говорить о своем повелителе. Тот, кто сотворил из неё упыря, владел её душой, и с его возвращением даже чары колдуна не могли сдерживать женщину. Она накинулась на графа в спальне как разъяренная кошка, впиваясь острыми ногтями в грудь, желая перегрызть ему горло от страха и ненависти как к нему, так и к самой себе. Колдун сумел отшвырнуть её в угол и, воспользовавшись тем, что она на миг лишилась сознания, влил в её горло капли живой воды. Обычно он не щадил кровососов, при том в моменты их встреч ни у одного не возникало желания спокойно обсудить ближайшее будущее и дать другому возможность выбирать свою судьбу – в ход всегда вступал острый меч против длинных клыков. Но Галену он не мог убить. Она должна была еще о многом поведать, она была совершенно безоружна против него и в своих запутанных мечтах графиня вызывала у колдуна жалость. В любом случае её участь была предопределена: именно она убила двух своих крепостных и должна была ответить за деяния по законам морийцев.
В последние дни в Высоких Полянах его не покидали подозрения о постоянном наблюдении за собой, кто-то непрерывно следовал по пятам. Но события развивались столь стремительно, что он уже не задумывался о собственной безопасности, желая лишь поскорее отослать в надежные края Марго. Он жестоко корил себя за то, что не дал ей уехать утром, что раздолбил колеса телеги и остановил её на полдороги, где далийцы повстречались со странным господином, в котором колдун почуял силу кровососа. Девушка была слишком беспечной в родном поместье. В графских владениях давно уже поселилось зло, которые пустило здесь крепкие корни, расползаясь по округе. Хотя Горн был умным и дальновидным Возрожденным, он не охотился в близлежавших угодьях, а видимо отправлялся для этого в чужие города и деревни. Пусть упыри утверждали, что могут прожить, лишь питаясь кровью животных, Тамир уже не раз убедился, что жажда человеческой крови непреодолима, и она заставляла убивать даже самых мягких и безобидных из тех, кто прежде был людьми.
Прежде чем расправиться с Логье, он хотел того о многом расспросить. Вряд ли упырь предполагал, с кем имеет дело – лишь Галена могла догадаться, что в Полянах поселился колдун, но графиня была слишком увлечена собой и им самим, чтобы разобраться в реальности. Фат, мошенник, ловелас – так отзывались соседи о персоне Тамира д'Эскера, и он наделся, что управляющий тоже не высокого о нем мнения, хотя их знакомство еще даже не свершилась по всем нормам приличия. Чем меньше Логье будет опасаться его, тем легче будет с ним совладать. Но в первую очередь колдун должен был объясниться с девушкой, которая сама, казалось, околдовала его своими чарами. Он убедит её в необходимости укрыться в безопасном месте на несколько дней, а после он мог бы явиться в Корлину в образе заметного жениха, чтобы заслужить доверие и симпатию её тетушки. Как бы ни было глупо размышлять о таких пустяках перед смертельной схваткой с могущественным упырем, он уже представлял, как графиньюшка даст согласие стать его. А ведь он так редко совращал благородных дам и, пожалуй, в этом случае ему надо будет жениться, чтобы не утратить чести. Колдун засмеялся своим мыслям.
Когда Горн Логье прибыл в поместье, граф не преминул в минуты предвечернего затишья наведаться в его дом, чтобы заново обыскать подвал и чердак в надежде еще раз подтвердить уже окрепшую уверенность в кровожадности южанина, но его поиски остались безрезультатными. К этому времени весьма некстати управляющий исчез, а Тамир разрывался между желанием двинуться немедленно в погоню или отправиться на свидание с Марго. Убедившись, что лошадей в конюшне не трогали, а значит Горн не мог уйти очень далеко, колдун нетерпеливо дожидался ночи.
В темноте среди веток, преграждавших проход по тропе, мелькнул тусклый огонек, и он поспешил к избушке лесника. Дверь была приоткрыта, он распахнул её и поморщился от глухого скрипа. Глаза обежали пустую комнату. Боль от внезапного удара сотрясла его голову. Невидимый противник напал сзади, приложив со всей силой по затылку колдуна толстой дубиной. Он упал на колени, одной рукой оперевшись о пол, а другой потирая шею. Несмотря на боль и затуманенный взгляд, он оглянулся на своего врага. Но чужие пальцы уже коснулись его подбородка, запрокидывая голову к верху. Он увидел горевшее злобой бледное лицо упыря.
- Умри, умри, - прошептал про себя колдун, силясь чарами отразить противника, но уверенному в своей победе Логье чуть слышные угрозы не причинили вреда. Он со всего размаха влепил графу еще один удар кулаком по лицу, так что парень откинулся на пол, чувствуя вкус крови в рассеченном рту.
- Ты думал, что справишься с кровососом? – жестоко звучали слова управляющего. – Ты заслуживаешь за свои поступки смерти, но я не хочу столь милосердно с тобой поступать. Ты станешь одним из нас, упырем, послушным моей воле, и будешь вечность смотреть на то, как юная графиня отдает мне свою любовь!
Его охватила неведомая прежде сила, руки Горна сомкнулись вокруг его шеи, а потом он понял, что вслед за болью от укуса тело быстро слабело из-за потери крови. Он не мог вымолвить ни слова, которые как будто бы вмиг позабыл. Тьма окутала непроглядным покрывалом, заволакивая все выходы, все надежды, все мольбы.
***
Сон, где он тонул, был так похож на явь, что он начал неистово барахтаться в воде, а когда всплыл на её поверхность, судорожно вдохнул полной грудью воздуха, которого ему так недоставало. Вокруг разлилась тихая гладь незнакомого озера, высокие деревья густой стеной вставали у берегов, и лишь в одном месте он заметил открытый каменный пляж, на который спадал с высокой скалы узкий водопад. Он поплыл к суше. Осознание того, что он все-таки не спит, настигло его, когда на отмели он увидел безжизненное тело полудевушки-полурыбы. Он узнал лицо той самой русалки, спасенной им от когтей прожорливого орла, и утренняя прогулка отчетливо предстала перед глазами. Только теперь солнце садилось за кроны деревьев, и рядом не было ни реки, ни зеленых берегов, ни лагеря его солдат.