***
Пелесские суда почти не отличались от широких парусных лодок морийцев, но ходили они только по реке Одинокой. Однако в этот раз капитану пришлось выйти в открытое море. Не отдаляясь от берегов, он взял курс по направлению к черноморским землям. Царевич стоял на корме возле бортика, через который накатывали волны, затапливая палубу. Он смотрел назад, но погони не замечал. Парусник сумел незаметным проскочить через оградительные цепи порта, и нынче попутный ветер гнал его на восток.
Прошедшие дни напоминали сущий кошмар. Он уже плохо понимал, что же так влекло и тянуло его в Равенну. Точнее он знал, что это было за чувство, но теперь оно будто бы растаяло, не оставив и следа в сердце. Царевич с грустью думал, что вез на родину прекрасную морийскую принцессу, в поисках которой за ним, скорее всего, двинулся целый флот из Алмаага, несмотря на преграду гарунских галер, заполонивших запад Южного моря. Дома его ждала законная супруга, и что теперь делать с двумя женщинами, которые в равной степени когда-то владели его сердцем?!
Пройдя отвесными тропами меж горных ущелий и выйдя к далийской столице, его солдаты, многим из которых царевич сохранил жизнь за долгие дни беспросветной войны, ворвались в город. Он желал лишь одного – лицезреть свою богиню, свою повелительницу, ту, что приходила к нему во сне и являлась наяву в свету, когда он будто ослепленный мчался наперерез врагу, сметая первые ряды захватчиков. Разбросав в стороны стражников и слуг, встречавшихся на пути, Рулле спешил в главный зал приемов. Он будто ощущал, что принцесса там, и она уже поджидала своего избранника.
Он вошел в палаты, и огромные двери захлопнулись, отрезав от своего предводителя прочих воинов, прокладывавших дорогу для вождя. Царевич оказался наедине с Морией. Её образ был все также прекрасен и озарен лучистым светом. Но стоило ему сделать навстречу пару шагов, как неимоверная сила отшвырнула его прочь к украшенной резьбой из диковинного зеленого камня стене. Он со стоном скатился на холодный пол. Его возлюбленная превратилась из богини в скалившееся чудовище. Он уже не разбирал её нежных плавных черт, а видел лишь пылавший огонь в огромных глазах. Не помня ужаса и горя, Рулле метнулся по направлению к женщине и острым мечом поразил открытую грудь. Она медленно сползла на его руки, на вновь спокойном красивом лице застыла маска изумления и поражения, ладони были выставлены вперед, но они не смогли остановить его страсти и безумия.
Кровь залила её белоснежное платье, клинок торчал из груди, царевич выхватил его, и алые потоки еще быстрее заструились по рукам и телу. Он не мог кричать, чтобы позвать на помощь. Он даже забыл, что был способен лечить одним лишь прикосновением, ведь в бою нередко заживлял раны солдат. Рука мгновенно потянулась к сосуду за поясом, тому, которым царевич поил особо тяжелых друзей, чтобы вернуть им потерянные силы и зажечь заново жизнь в почти остывших телах. Дрожавшими пальцами Рулле раскрыл пробку и приложил горлышко к бледным губам принцессы. Вода проливалась мимо, но он не отнимал бутыль от её рта. Наконец, девушка зашевелилась, она выплюнула жидкость, заполонившую горло, и тяжело задышала. Когда он выносил её на руках из дворца, принцесса погрузилась в глубокий лечебный сон, который не оставлял её, покуда отряд черноморцев не пересек восточные горы и не добрался до самой широкой реки в Пелессе, единственной судоходной, где царевич нанял судно для отбытия в родные края. Принцесса до сих пор не очнулась, находясь в пограничном состоянии между жизнью и смертью, её покой волновал и пугал Рулле. Он уже не знал, чего желал сильнее: чтобы она никогда более не открыла глаза, или чтобы принцесса встала и смогла принять его объяснения по поводу того злоключения, что случилось в её прекрасном дворце.
- Ветер вовсю надул парус, а ты еще усадил на весла людей, царевич, - раздался позади него мягкий женский голос. – Куда ты спешишь? И что ты сделал со мной? – но любезность в её тоне задержалась не более чем на минуты, сменившись жесткостью и угрожавшим напряжением.
Широкое днище парусника было заставлено снастью. В дальнем конце возвышалось единственное сооружение, служившее укрытием для капитана, а в последние дни бывшее каютой принцессы. Несомненно, она появилась именно оттуда и бесшумно приблизилась к царевичу. Он бросил взгляд на её худую невысокую фигуру, а после на своих солдат, с восхищением оглядывавших женщину, все же очнувшуюся от своей болезни. На лодке черноморцы составили команду капитана, а некоторые воины по приказу царевича добиралась до Асоля прежним сухопутным путем через южные степи пелессов.
- Как вы себя чувствуете, Ваше Высочество? – вежливо спросил Рулле. Он слегка поклонился, поцеловал её бледную ладонь, а после прислонил губы к чистому лбу. Так велели морийские традиции, которые царевич усвоил за месяцы сражений рядом с солдатами принцессы.
- Мне неизвестно, что со мной произошло и куда я теперь направляюсь. А мое самочувствие ухудшается с каждой лигой отдаления от родных краев. Что вы со мной сделали, царевич? – вновь со строгостью и суровостью спросила она. – Напоили каким-нибудь зельем? Что за лекарства, эликсиры? Немедленно отвечайте!
- Ваше Высочество, вы были ранены… - он начал издалека, не будучи уверенным, что сможет открыть ей всю правду о том, что его же рука чуть было не отняла её драгоценную жизнь.
- Но теперь на мне нет и пореза, - перебила его принцесса. – Только я не могу даже пошевелить это мелкое суденышко! Мне даже не удалось раскрыть дверь без того, чтобы потянуть за эту грязную жирную ручку! Что ты сделал со мной, Рулле? Ты околдовал меня? Мне не раз доносили, что неприятель склоняет перед тобой голову, даже когда ты только мчишься на него за сотню шагов, что ты поражаешь одним лишь взглядом, что ты исцеляешь прикосновением. Ты чародей? – она почти кричала на него на родном морийском языке.
- Ваше Высочество, я исцелил вас живой водой. Боги даровали мне эту милость… - Он потянулся к двум флягам, но замер от истошного крика, что вырвался из её груди. Полное отчаяния лицо внимало его словам.
- Нет, нет, этого не может быть… Живой воды нет в Мории, - стеклянный взор принцессы застыл на его лице.
Она замахнулась на него сжатым маленьким кулаком и ударила в грудь, но он тут же схватил девушку за обе кисти.
- Каналья! Бестолочь! Что ты со мной сделал?! – слезы готовы были политься из светлых глаз, а голос сорвался в рыданиях. Принцесса высвободилась из его рук и резко развернувшись, устремила взгляд в даль волновавшегося моря. Она сомкнула пальцы на бортике лодки и застыла будто ледяная статуя.
- Но только это спасло вам жизнь, принцесса-наследница, - попробовал успокоить её Рулле. Он приблизился к ней, но она отпрянула в сторону, оставаясь на краю палубы.
- Прочь от меня! Ты познаешь всю силу наказания за своеволие, за непокорность моим словам и чарам! О, Эллэ, как же ты была права! Даже у колдунов нет сил избежать того, что предначертано им людским племенем! – она запрокинула голову вверх, обращаясь к неведомому духу, а после перегнулась через край перил и канула в пучину вод.
- Стойте, - прокричал Рулле гребцам. – Спустите парус! – он прыгнул вслед за морийкой в волны и скрылся с поверхности моря. Люди давно отложили весла, с интересом прислушиваясь к беседе высоких господ, а после столь неожиданного поступка принцессы, матросы-солдаты бросились исполнять приказ царевича.
Он вынырнул к свету, удерживая её тело около своего плеча. Когда они доплыли до лодки, бесчувственную утопленницу бережно уложили на доски. Царевич отогнал от тела девушки зевак, попросив самых верных товарищей встать около борта, чтобы удержать её от повторной попытки сгинуть в безбрежном и бездонном море. Он сбросил пояс перед прыжком в воду. Но теперь вещи, валявшиеся в стороне - меч в ножнах, кошель, заветные бутыли с волшебными напитками, а также малый карманный кинжал – не могли ему помочь. Он просто приподнял голову колдуньи и перевернул на бок, чтобы вылить жидкости, которой наглоталась несчастная. А потом он пожелал, чтобы она очнулась и открыла глаза.