Приподнявшись на локте, наследница мутными глазами оглядывала собравшихся вокруг мужчин. Несколько минут она вспоминала последние события, а затем девушка нещадно захохотала. Она откинула голову с копной темных волос и корчилась в судорогах от непонятного веселья, более походившего на помешательство.
- Мы не причиним вам вреда, - убедительным голосом говорил Рулле, желая унять злорадный смех и её перекатывания по доскам. – В Черноморье вы получите свободу, Ваше Высочество, а мы будем надеяться на вашу награду за то, что черноморцы столько времени и со столькими потерями защищали вашу землю! – под конец его тон стал более серьезным и властным. Она замолкла. Но только для того, чтобы схватить кинжал царевича, оставленный среди прочих вещей, оброненных на палубу. Обеими ладонями сжав его конец, она вонзила острие в живот. Лужа крови разлилась под скрюченным неподвижным телом принцессы.
Припав к Мории, Рулле с силой вытащил кинжал из её нутра, а после остановил кровоизлияние, прикрыл глаза, чтобы сосредоточить помыслы на здоровье девушки. Но её рука цепко ухватила плечо своего спасителя.
- Не надо, - прошептала она, - не поможет, потому что я не хочу жить. Чары будут бессильны. Ты защитил мою страну, царевич, но забрал при этом самое ценное, что у меня было – мою жизнь и мое колдовство. Я все равно вскоре бы покинула этот мир, - он смотрел на её побледневшее лицо, глаза гасли, голос все затихал, но слова продолжали доноситься до слуха собравшихся рядом людей. – Сорок лет для меня не более, чем одна ночь для тебя. Я ухожу так, как решила сама. Но знай, что моя кровь отныне на твоих руках. Жестокое проклятие я навела на того, кто лишит меня жизни. Те чары уже не в моей власти, потому как я не могу колдовать. Ты виноват, царевич, и тебе предстоит ответить за все зло! Покуда твоя кровь течет в жилах твоего народа, навстречу смерти вы пойдете не в людском обличье, а, как и я, уже другой ухожу безвозвратно в мир, где нет колдунов.
- Да она ведьма! Вы слышали о проклятии?! Она прокляла нашего господина! Полная чушь! Надо выбросить её за борт, а лучше изрубить сперва на куски! – голоса раздавались со всех сторон. Он расслышал их, как только принцесса испустила дух, и её глаза сомкнулись навеки.
- Как и положено у морийцев, мы сбросим её тело в пучины моря, потому как здесь невозможно сложить погребального костра, - решительно прервал разгоравшиеся споры царевич. – Кто желает, пусть попрощается с морийской наследницей.
Никто не сделал шагу по направлению к застывшему, залитому кровью телу великой правительницы. Рулле осторожно поднял на руки её потяжелевшее тело и неспешно шагнул к бортику. Под ноги что-то упало из одежды принцессы. Он глянул вниз и заметил темный кожаный переплет, что раскрылся на пожелтевших слипшихся от воды страницах. К книжице был прикреплен поясок, завязанный вокруг талии убившейся девушки. Жестом он велел одному из воинов обрезать нить, удерживавшую кожаный дневник, а затем холодные волны Южного моря приняли тело морийской принцессы в свои темные пучины.
***
- Граф, господин торговец привез молодую девушку. Ей срочно нужна ваша помощь, кажется, она умирает от потери крови и глубокой раны в голове, - тихий голос Верника звучал очень отдаленно. Но южанин подергал мужчину за рукав, и тот открыл глаза. Он заснул от усталости в старом кресле под громоздкой лестницей огромного дома. Богатый особняк ныне превратился в лазарет, обитель тех, кто боролся с болезнью и недугами, и тех, кто уже подался зову бога Моря и всего лишь дожидался своей очереди быть сожженным на заднем дворе. Граф вместе со своим помощником ухаживали за страждущими, обездоленными горожанами, а также за телами уже навечно покинувших этот мир людей. После набега отряда гарунов город опустел, превратился в поле боя, где стервятники продолжали пир, оставляя после себя кровь, грязь и сырое мясо.
- Неси мое снадобье, - произнес колдун, устало подымаясь на ноги. Он не спал уже третьи сутки. Ни живая вода, ни его чары не могли помочь всем, кто стонал и мучился от боли, от глубоких ран, беспощадных побоев, голода и пережитых страхов. Те, кто быстро вставали после исцеления с постели, спешили покинуть город, чтобы спасти свое имущество, коли оно еще уцелело. Другие оставались на попечении немногих слуг коменданта города, маркиза де Гуе, который доверил графу ключи от погребов и складов, чтобы кормить больных и обездоленных людей.
Верник возвратился и столкнулся с колдуном в дверном проеме. В его руках была небольшая стеклянная склянка.
- Этот сосуд уже опустел, сударь. Извольте приготовить новые зелья, - он всучил в руки господину легкую бутылку и послушно ждал дальнейших распоряжений.
Оставив флягу на одной из высоких тумб, колдун уныло поплелся в приемную залу. На помощь чудесной жидкости нынче рассчитывать не приходилось. Несмотря на то, что дар водяного был неисчерпаем, любая бутылка имела дно. Можно было вылить ровно две огромные кружки чистой воды, что заживляла внутренние и наружные раны человеческого тела, но только по прошествии ночи живительная жидкость вновь наполняла хрустальный сосуд. К сожалению, иногда этих нескольких часов до рассвета не хватало, чтобы спасти кому-то жизнь.
Он приблизился к грязному тряпью на полу, куда слуги купца, стоявшего в нетерпении у входа, уложили несчастную девушку.
- Лошадь чуть не растоптала её, граф. Я уж думал, что ей размозжило череп копытами моих скакунов, но парни сказали, что она еще дышит, и мы помчались по улице в ваш лазарет. Спасите её, сударь. Ведь верно рассказывают, что вы творите чудеса.
- Я сделаю все, что будет в моих силах, - ответил он богато наряженному дельцу, а после наклонился к девушке и расправил её истрепанные черные волосы, прикрывавшие залитое кровью лицо. – Ступайте все прочь, - внезапно его голос сорвался на крик. – Верник, подготовь для меня коня! – чуть позже приказал он южанину. Он уже знал, что не вправе оставить эту несчастную в одном доме с остальными людьми. Здесь она могла быстро прийти в себя, очень быстро возле крови ослабших, но еще живых людей.
- Марго… - тихим нежным голосом позвал граф, когда остался наедине с девушкой, лежавшей без чувств на полу около его ног. – Потерпи, Марго. Я не дам тебе умереть. – Он убеждал сам себя в том, что она должна жить и будет жить. Хотя вспомнил, как видел её в один день в Равенне. Не было сомнений, что только упырь мог столь безрассудно схватиться с вооруженным гаруном, прорвавшимся на крепостные стены, и одолеть его. Теперь он должен был своими чарами вернуть её силу и энергию, чтобы она могла и далее убивать и крушить все на своем пути. Но таков был выбор.
Живая вода… Он вспомнил о волшебном напитке, что мог бы вернуть графиньюшке её человеческое лицо, но резким взмахом головы наотмашь выбросил эти мысли прочь. Марго ведь так хотела стать Возрожденной, стать вечной и прекрасной, с такой он мог бы пройти вместе все дороги и пути своей колдовской жизни. Но только упыри и чародеи стояли по разные стороны той грани, что служил человек. Граф до сих пор не знал, заслуженно ли он силой возвращал некоторых к этому рубежу. Ведь это лишь приближало смерть.
Он остановил кровоизлияние изо лба. Рана была не так серьезна, а потеря сознания объяснялась испугом и внезапным шоком. Колдун погрузил девушку в глубокий сон, в котором она бы вернула себе силы. Но дожидаться этого в городе было небезопасно, оставлять её без присмотра нельзя. Зная упорный характер Марго, он полагал, что девушка сбежит от него, едва откроет глаза. Колдун не раз корил себя за трусость, что проявил в лесной избушке, когда скрылся от графиньюшки, не совершив единственно верный выбор - уничтожение упыря. Но даже теперь он не мог её убить, хотя и знал, что жажда крови вернет её к жизни и толкнет на очередные преступления человеческих законов, пускай во время войны её жертвами становились враги Мории. Следовало подыскать для девушки надежное укрытие, место, в котором он бы не опасался за её жизнь.